— Сейчас посмотрю, — он зарылся в свой внутренний интерфейс и принялся гримасничать, листая меню. — Показывает. Девять процентов.
— Как-то не весело, — сказал я.
— Прорвемся, — сказал Кабан. — Еще десять раз по столько же, и мы в дамках.
— Точнее, во второй части цепочки, — сказал Федор.
— Хрен редьки не любознательней.
Глава фракции не слишком изменился, только лицом позеленел слегка, видать, он и при жизни был тем еще типом. В руках у него была красная папка с вытесненным золотом словом "Законопроекты", и он очень ловко метал доставаемые из нее листы бумаги формата А-4. Они были острые, как бритва, поэтому мы выставили хоть как-то одоспешенного Кабана в первый ряд.
Он был скользок и увертлив, как и полагается настоящему политику, бегал по всему своему немалому кабинету, прыгал по столам, висел на занавесках и вообще вел себя неприлично. Кабан в изодранном до состояния лохмотьев плаще носился за ним по помещению, а Федор пытался запулить в него фаерболлом и пару раз чуть не попал в Стаса.
Наконец, Кабану удалось подловить главу фракции на противоходе и ловким ударом раздробить ему колено. Глава взвыл, и из соседнего помещения на нас тут же полезли его миньоны.
Я взял их на себя и устранил угрозы, использовав только один рожок "калашникова".
Получив повреждение конечности, глава явно утратил в прыти, и Федору удалось его поджечь, а Кабан закончил дело, шагнув к верещавшему и катающемуся по полу упырю и разбив ему голову.
— Похоже, первый из местных боссов, — констатировал Федор.
— А ведь это была самая мелкая фракция, — заметил Кабан. — Что же нам готовят следующие?
— Проблемы, однозначно, — сказал я.
Федор облутал тело, но ничего интересного с главы фракции не выпало. Основная часть шмоток шла с бонусом к ловкости и красноречию, а поскольку ниндзя-ораторов никто из нас не качал, мы их просто не подбирали. Инвентари-то не безразмерные.
Дальше мы шли заведенным порядком. Стас, как самый здоровый, заходил первым, выбивая дверь с ноги, затем шли мы с Федором. Огнестрельное оружие пока предпочитали не использовать, справляясь без него и прокачивая навыки. К тому моменту, как счетчик выполнения задания у Кабана показал двадцать процентов, мы подняли еще по уровню, и я оказался очень близок к тридцатому.
И хотя пока мы были довольно успешны, что-то меня все-таки смущало. Народу в этой части здания нам встречалось маловато, никак это все не тянуло на заявленную Кабаном тысячу человек. Или он где-то ошибся в расчетах, или они ждали нас всех в другом месте.
И хорошо бы, если не в одном. Именно исходя из таких соображений я и экономил патроны, как мог, а гранаты вообще не использовал.
Коммунисты нам попадались мелкие, однотипные, примитивные, практически все бойцы ближнего боя и было их немного. Либерал-демократы были чуть поинтересней, но довольно унылые и безынициативные. Очевидно, Жириновского не было в здании, а в отсутствие лидера у юнитов сильно упала мораль.
Зато представители партии власти отличались и разнообразием и количеством. Медийных личностей нам пока не повстречалось, или же Система изменила их до полной неузнаваемости, но и обычные ребята давали нам прикурить.
Особенно запомнилась зомби-гимнастка, которая то и дело садилась на поперечный шпагат, крутила сальто и пыталась задушить нас своими длинными, метров по пять, лентами. Федор пожег ленты струями огня, я вломил ей Клавой по ребрам, сбивая с ног, а там, уже в партере, Кабан привычным движением молота закончил ее некроспортивную карьеру.
Был еще какой-то мутный тип, который все время орал, что мы пиндосы и брызгал ядовитой слюной. После тесного контакта с ним Кабана пришлось отпаивать зельем здоровья, благо, к этому моменту их нападало уже с десяток и мы подобрали все.
Был какой-то молодой зомби, который свое депутатство явно купил, потому что при каждом шаге из его карманов вываливались пачки американских денег (а пиндосы при этом — мы). Доблестной смерти в бою он предпочел отступление, и нам пришлось гоняться за ним чуть ли не по всему этажу, попутно выкосив еще несколько беспартийных зомби.
— Здоровый, однако, данж, — заметил Федор, когда мы наконец-то загнали юркого упырька в угол и я познакомил его с Клавой. — Но в целом прикольно. Ни у кого такого же квеста на Останкино нет?
— Ты же сисадмин, — сказал я. — Тебе телевизор вообще смотреть не положено.
— А я и не смотрю, — сказал Федор. — Что не отменяет. И потом, куда ты от него спрячешься? Я прихожу в гости, а там телевизор. Я сижу в очереди к зубному, а там телевизор. Я иду пить пиво в баре, и там тоже телевизор. Но главная проблема в том, что у многих окружающих людей в голове телевизор, причем зачастую вместо мозгов. Конечно, всех можно понять и простить, но контактировать-то иногда все равно приходится.
— Спортивные каналы и "нэшнл географик", — сказал Кабан.
— "Здоровье", "Модный приговор" и Малахов, — сказал Федор. — Я бы и без всякого квеста их зачистил, если бы знал, где искать.
— Кровожадный ты, — сказал Кабан. — Это в нынешних условиях даже неплохо, если без лишнего фанатизма.
Любопытно, кстати, он и в прошлой жизни был таким кровожадным, но уголовной ответственности боялся, или его приход Системы так изменил? Ведь черт его знает, как эта хрень может воздействовать на разум. Я никаких изменений в себе не чувствовал, но вопрос, мог ли бы я в принципе их почувствовать, если мне промыли мозги?
Почему нам никакого руководства пользователя не положено?
В столовой паслось голов пятьдесят, и мы решили не тратить время и использовать автоматы. На звук выстрелов прибежала еще пара десятков зомби с другого конца здания, но мы положили и их без особых проблем. Все-таки, автоматическое оружие — это одно из лучших изобретений человечества, и против небольших толп зомби оно особенно эффективно. Пусть и опыта от такого истребления не капает, но голова дороже.
Счетчик выполнения задания показывал уже пятьдесят процентов, когда мы закончили чистить большую часть здания и подобрались к залу для заседаний.
Лучше всех ориентирующийся в данже Стал предложил зайти сверху, через галерею для прессы, и звучало это разумно.
Разобравшись с одним зомби-оператором и двумя зомби-фотографами, мы, как можно более скрытно, проникли на галерею и посмотрели вниз.
Как и следовало ожидать, внизу были зомби.
Их было много, несколько сотен. Они сидели в своих креслах, бродили по проходам и нажимали на кнопки для голосования. Работавшее за спиной спикера табло показывало, что за поправку "уаргхаоуфгщпсс111" на данный момент проголосовало уже двести с лишним человек.
Зюганова среди них не было.
— Ты смотри, — восхитился я. — Никаких тебе изменений, как будто и не было ничего.
Кабан потупился.
— И вот в это общество ты хотел попасть? — спросил я. — Вот таким ты хотел бы стать?
— О, не начинай, — сказал он. — Как будто ты не знаешь, что настоящая политика делается не здесь.
— И не так, — согласился я. — Однако, что-то их многовато. Какие у кого предложения?
— А что тут думать? — спросил Кабан. — Предлагаю их гранатами сверху закидать. Всех, может, и не положим, но популяцию проредим изрядно. А остальных "калашами" положим.
— Это ж сколько опыта мимо кассы, — вздохнул Федор.
— Ну так поделись своими идеями, Герострат, — сказал я.
— Да нет у меня других идей, — снова вздохнул Федор. — Просто я сожалею.
— Там вокруг, — я обвел рукой. — Этот опыт стадами ходит. Какие твои годы, еще прокачаешься.
— Да будет так, — сказал Стас и щедрой рукой насыпал из инвентаря кучку гранат. — Кому-нибудь надо объяснять, как пользоваться?
— Нет, — сказал Федор, понимая, что вопрос адресован именно ему.
— Выдергиваешь чеку, считаешь до трех и роняешь вниз, — все равно на всякий случай объяснил Кабан. — Давайте все гранаты в кучу.
