Молодой офицер с планшеткой замечает шпиона и окриком отгоняет обоих полубогов. Смущенные, они бредут к ближайшему шатру и грузно плюхаются у входа.
– Мне предписано встретиться с генералом Талой, – проговорил шпион.
– Генерала Талы нет в живых, – ответил молодой офицер. – Вас примет капитан Исиги из разведслужбы. – В голосе парня подтекст, нотка ревности. Шпион заметил ее и пропустил мимо ушей.
– За мной, – скомандовал офицер. – Не отставайте. – Он повел шпиона по Двору Героев. Твердь расчерчена разноцветными линиями, уходящими в разные стороны. Офицер не поднимал глаз с разметки, и нимбы блаженных не отвлекали его. Следом за черной линией они выходят на сверкающее небесное прибрежье.
Оглянувшись, шпион увидел, как Саммет надраивает копье, хоть наконечник и так лучезарнее солнца. Жестокий Урид, насупившись под пологом шатра, пытается сомкнуть клюв вокруг горлышка подобранной фляжки.
Шпиона подвели к новому шатру, вместительней прежних. Уютный полумрак палатки ласкал глаз, не в пример яркому сиянию снаружи. За грубым деревянным столом сидел другой офицер, женщина. Перед ней закрытая папка и блюдо красиво выложенных, будто яблоки, человечьих сердец.
– Это порученец генерала Талы, мэм, – объявил молодой офицер.
– Благодарю, лейтенант, – ответила Исиги. Ее лицо прежде могло быть прекрасным, но теперь его расчеркивали зигзаги свежих рубцов. – Я проведу планерку взамен генерала. – Она начала расстегивать китель. – Можете идти, лейтенант.
Шпион замечает, как крепко лейтенантская ладонь стискивает холщовую занавесь. Между этими военными что-то определенно было. Еще они слишком молоды для своих званий – Божья война и детей превратила в солдат. Занавесь опускается. В палатке становится совсем темно, но шпиону видно, как капитан Исиги аккуратно складывает на стул китель и весь мундир. Потом, заранее вздрагивая, она берет с блюда сердце и вгрызается в него.
И больше они в шатре не одни.
В этот момент безвременья шпион не осознает ничего, кроме всеподавляющего присутствия богини. Он сейчас воедино с ней в любом сражении, от обугленных полей внизу до каждой из войн по всему свету, от настоящих времен и до того, как кто-то в первый раз поднял камень и вышиб мозги своему супостату. Он воедино с ней во всех океанах, где проплывает Ишмирский флот. Воедино с ней на небесах, где доблестно павшие собираются под ее знамя и она поглощает их силы, дабы являть чудеса и впредь – и впредь побеждать. Завоеваниям нет конца, любая победа усугубляет ее власть – и ее алчность.
Но эта алчность слепа, власть бесцельна. Богине нет дела ни до чего, кроме бесконечного разрушения, вечного противоборства. Необходимы человеческие составные, чтобы придать смысл и порядок этому священному гневу. Здесь, в палатке, капитан Исиги – затравочный кристалл, веретено, на которое наматывается богиня.
Смуглую кожу Исиги внезапно покрывает золотистая шерсть, мех, испускающий собственное занебесное свеченье. На груди проявляется инкрустированная кираса; талию опоясывает юбка из кожаных жгутов, на каждом из которых насажен череп. Череп же капитана искажается и разламывается. Челюсти выпускают огромные клыки, тогда как голова становится головой львицы.
Богиня Пеш, Царица Львов, божество войны ишмирского пантеона – вернее, ее аватара, созданная из капитана Исиги, – удовлетворенно мурлычет и усаживается обратно. Шпион, ничуть не тревожась, отметил, что простой деревянный стул превратился в трон из черепов, а нешкуренный стол в пропитанный кровью жертвенник. Сердца вновь принимаются биться, испуская на пол алые струи.
Впрочем, папка по-прежнему папка. Исиги – или эта сдвоенная сущность скорее Пеш, чем Исиги? – берет ее, вытягивает коготь и разрезает металлическую печать. Шпион поежился от изящества этого движения, зная, что те самые когти недавно вспахали полумильные рвы на склоне под ними. Исиги перебирает бумаги, безмолвно их изучает. В шатре гулко от божественного дыхания с запахом мяса и сандалового дерева.
Этим запахом в итоге все и кончается.
Избегая думать о неизбежном, шпион размышлял, сколько раз уже Исиги проводила богиню в наш мир. Не много, догадывался он – шрамы еще свежи. Боги суровы со святыми. Однажды от Исиги останется слишком мало, чтобы вернуться к смертному виду. Он почти посочувствовал молодому офицеру, что привел его сюда. Парень уступил свою возлюбленную объятьям богини, и нет простого способа разорвать такие узы.
– Икс-84? – заговаривает святая. Его новый присвоенный код в картотеке разведки. Первое имя, которое действительно его. Неожиданно ему становится от этого приятно, и он кивает.
– Сангада Барадин, – читает Исиги. Под этим именем шпион известен Ишмирскому разведывательному корпусу. – Из Севераста. Род занятий: купец. – Она сверкнула на него желтым глазом. – Купец, – ехидно повторила она.
– Я покупал и продавал, – подсказал Икс-84. – Покупал не всегда то, что законно, а продавал не всегда свое.
– Преступник, – рычит она. Шпиону становится видно: равновесие кренится, и составная, обобщенная сущность напротив него теперь чуточку более Царица Львов и менее – Исиги.
– Отвечу вот как, – говорит шпион богине, – давайте я сосчитаю, скольким в Северасте я причинил ущерб, а вы сочтите всех убитых здесь вами, и поглядим, чья чаша весов перетянет.
– Война священна, – машинально возражает богиня. И здесь, в обители воинов, это воистину так.
Он пожал плечами:
– Вы знали, кто я, и до того, как меня завербовали.
– Живые родственники здесь не указаны, – замечает богиня, постукивая по строчке. – Есть друзья в лагерях? Любимые? – Нынче все из Севераста заключены в лагеря для пленных. Пережившие ишмирское завоевание содержатся там до тех пор, пока не будут обращены или принесены в жертву пантеону победителей. Из соседей Севераста Маттаур последним сопротивлялся захватчикам.
– Не имею.
– Тогда откуда у тебя желание служить Праведному Царству Ишмиры? – вопрошает богиня.
– Вы побеждаете, – говорит шпион, – и сможете заплатить.
Равновесие незаметно качается в обратную сторону, и лист в папке переворачивает уже Исиги.
– Вы ввозили купленное у гвердонских алхимиков оружие.
– Да.
– У вас сохранились с ними связи?
– Честно, не знаю. Были. Налажу еще. Я этот город знаю.
– Город изменился, – предупреждает капитан, – и способен мигом поменяться опять. Не считайте его безопасным убежищем вдалеке от войны.
– Я был в Северасте во время его захвата вашей армией, капитан. Почем в наши дни безопасность, я уяснил.
Исиги отворачивается и пролистывает остальную папку в тишине. В палатке звучит лишь шелест страниц, урчащее дыхание богини и мягкий перестук черепов на юбке, когда она шевелится на стуле. Икс-84 от нечего делать вертит одно пульсирующее сердце на блюде.
– Не лапай, – рыкает богиня.
– Простите.
Она просматривает последнюю страницу, затем, быстрее взгляда, хватает его за руку и полосует когтем. Порез наливается кровью. Она наклоняет львиную голову к его ладони, пригубить крови, но он отдергивает руку обратно и, морщась от боли, укачивает на изгибе локтя.
– Вы что творите?
Пеш рычит:
– У нас нет причин тебе верить, Барадин. Поэтому я вкушу твоей крови и познаю тебя. Коль продолжишь верно служить, будешь вознагражден. Коли предашь нас, я лично поймаю тебя и покараю. Давай свою кровь.
Шпион кивает и подсовывает трясущийся окровавленный палец. Она небрежно облизывает его, затем подписывает последнюю страницу, божественным повелением ставит печать, закрывает папку. И объявляет приказ:
– Начинай готовиться к путешествию в Гвердон. Ты будешь сопровождать в пути еще одного агента и обеспечишь его прибытие.
– Кто этот агент?
– Святой моего брата. Избранный Ткача Судеб.
Он делано разозлился. И профессионально огрызнулся:
– Тяжеловато будет нелегально провезти в город вашего разведчика, если у него восемь ног.
– Ребенок все… – Богиня что – едва заметно замешкалась? Будто отведала горечи? – еще человек. По исполнении, верно, получишь дальнейшие указания.
