для того, чтобы средневековый замок в Золотой долине замер в одиночестве.
Все сейчас находятся в долине Трёх озёр. Бабушка писала, что приезжал посыльный от лорда Элдони, но у них не было возможности принять его, Настенька рожала тяжело и было не до гостей.
А купец Александров, приняв вдруг титул баронов клана Мак-Грегор, ждал второго внука, наверное, ещё сильнее нежели первого. Провозгласив маленького, только что рождённого Алексея Николаевича баронетом и единственным наследником шотландского клана, Владимир Афанасьевич только тогда, наверное, заметил наше с Аннушкой отсутствие.
Но впрочем, сразу же, глянув на дочь, заявил, что бог любит Троицу и третий внук его, конечно же, очень бы устроил. А пока лекарка — повитуха рекомендовала, что через месяц княгине Анастасии Владимировне нужно пожаловать на источник в замок Золотой долины. Тем более, и окрестить баронета нужно, только вот в какой конфессии?
«— … о-о-о-о, начинается: сейчас не поеду в Лондон, не хочу пока и в Золотую долину, нам с дочерью и здесь неплохо, я представляю, что там твориться, бедная Настёна. Выбор конфессии — дело серьёзное».
Я представила упрямо сжатые губы вдовствующей княгини Александры Васильевны и хмурые брови над ледяным взором теперь уже барона Владимира Афанасьевича. Неужто он принял протестантство? А матушка Антония, что приехала из Мурома? Что она скажет?
Ой не хочу об этом думать! Но думать продолжала…
— Сегодня просто нет месяца миледи. На улице темень стоит, звёзды сияют ярко и незнакомо, но уж как-то очень высоко. Мы и во внутренний двор боимся выйти, все двери заперли, густой туман с залива говорят движется в нашу сторону, как такое возможно? Говорят, в одном шагу от себя ничего не видно. Хан беспокойно себя ведёт и не отходит от княжны. Ведь ещё недавно было полнолуние и вот… вторая ночь такая. Будто закатился молодой месяц куда-то и вернуться не может.
Перекрестившись сеньора Тереса, пришла напомнить мне про ужин.
Укладывая грифель аккуратно на стол, очищая кисть и замачивая её, затем присев в кресло, откинулась устало на высокую жёсткую спинку.
«— что за мебель была раньше, что стол несуразный, что это кресло… как попой не крути, жёстко и всё тут, вот почему столь пышны были юбки в средневековье».
Неосознанно взявшись руками за выдвижной узкий ящик под самой столешницей, выдвинула его на удивление очень легко. Отточены карандаши не моей рукой и грифели, разложенные по порядку акварели.
Чьё это? Я не храню это вот так… это не моё.
Я не успела ещё всё это закупить…
Но ведь утром стол был пуст!
Просунула руку дальше…
Тетрадь!
Нет, нет, нет…
Утром стол был пуст!
Где я?
Мадонна, матерь Божья!
Только не это!
Бежала в столовую, ударив больно ногу о выступающий угол всё того же стола, а затем смотрела в глаза дочери остановившимся взором, а после Хану и Петру.
Ела, не чувствуя вкуса…
Руки дрожали.
Тишина давила. Люди смотрели на меня, сидящую во главе стола. А я не могла справиться с волнением.
Аннушка, поняв что-то изменившись в лице, потянула ко мне ручонки.
— Мамочка. Мне страшно.
Обвив меня руками и ногами в удобных штанишках, она взволнованно дышала мне в шею. Прижимала её крепче, на глазах у всех.
— Спой мне ту мелодию… «спят усталые игрушки»…
Шептала на русском языке.
— Книжки спят…
Я словно во сне благодарила сеньору Пломмию за вкусный ужин, а затем не спуская дочь с рук, обещая дрогнувшим голосом ей почитать что-то очень интересное перед сном шла вновь в библиотеку.
И в моих руках была тетрадь, заполненная рукописными строчками:
«Дневник леди Майерс».
'… не суди меня строго, мой читатель, даже если это буду только Я сама.
Обещаю быть сильной, идти к своим целям и не боятся высказывать своё мнение. Также обещаю писать тебе каждый день, чтобы запечатлеть все свои мысли и эмоции.
Я буду к тебе обращаться, Незнакомка.
Ты будто часть меня, затерянная где-то во времени, а, возможно, я назову тебя Странница…
Оказывается, жизнь может держать в себе и счастье, и боль… боли бывает очень много, а ещё страдания…'.
— Аннушка, но утром, стол был пуст. Я рассматривала возможность сложить здесь акварели и масла, но я ещё не успела всё это закупить, и дерево напиталось влагой, шкафчики плохо открываются. Я не писала дневник. Набирая всю свою осознанную жизнь тексты на компьютере у меня и мысли не было заниматься столь удивительно бесперспективным делом.
— Мамочка, тихо, время. Читай дневник. Боюсь, что всё это может исчезнуть. Туман, он близок.
— При чём здесь туман?
А далее мы читали, опять этот старо — русский сленг! И если пересказать коротко содержание дневника, то — лорд Майерс-подонок.
Его старший брат, та ещё сволочь. Бедные девочки, одинокие и никому не нужные — молоденькая леди с маленькой дочкой на руках.
Это мой вывод!
В данный момент практически без средств для безбедного существования. Одна с ребёнком, не желающая возвращаться в Лондон леди арендовала для себя комнаты в столице Шотландии и писала пейзажи на продажу. Я думаю, они жили, в этом же доме, но только в другой параллели. У меня дрожали руки, а я всё листала и листала страницы.
И снова возвращалась к той ночи, когда, по описанию рыдающая девушка, выпив воду в стакане в кабинете старшего брата своего супруга, она потеряла над собой контроль.
— Подонок. Ольга боится обращаться в банк. Не знаю, погиб ли её супруг в той параллели, не знаю. Но лорд Элдони, он очень опасен.
— Она имеет право на другой титул и наследство маркизов ди Роджадео. Пиши!
— Что Аннушка! Писать?
— Всё! На английском языке. Объясни ей! Торопись.
Это был ад! Мозг плавился.
Я безумно боялась, что не успею, что опоздаю. Опоздаю, и что? Что произойдёт? Каждое слово, каждое предложение казалось бесконечными испытаниями. Перо в моей руке делало кляксы на странице, отражая мою всепоглощающую нервозность; я не могла остановиться.
Дочь, встав на стул, пододвинутый к окну, смотрела в окно, она была уверена, как только туман полностью покроет столицу Шотландии, наши миры разойдутся.
— Мамочка, торопись!
Она соскочила со стула и закрыла двери библиотеки на засов.
— Параллельные миры соприкасаются между собой, и между ними происходит обмен информацией. В результате происходит изменение как прошлого, так и будущего.
Откуда я это знаю?
— Мамочка!
'Леди Майерс… Оля! Прочти и поверь мне!
Я — это Ты, но в другом измерении.
Странница.
