class="p">— Иногда родители назначают своих взрослых детей в качестве совместных исполнителей завещания, но в этом случае она не только оставила всё своё имущество Марку, но и решила назначить его своим личным представителем.
Снова долгая тишина, пока Броди изучал Луизу.
— Ты понимаешь, о чём я говорю? — спросил он.
Марк понял. Он вскочил из кресла дяди Клода и поднял кулак вверх.
— Да! — закричал он.
— Это похороны, Марк, — осадил его Броди. — Нельзя размахивать кулаками здесь.
Луиза дала себе слово, что не заплачет. Её мать устроила это всё, чтобы унизить её, и она не заплачет. Её плечи начали дрожать. Горячая слеза скатилась по одной щеке. Она не заплачет. Она увидела своего отца, стоящего у противоположной стены, расчёсывающего усы кончиками пальцев, выглядящего несчастным и виноватым, как он всегда делал, когда знал, что сделал что-то не так. Она вытерла щёки. Не заплачет.
Марк сделал победный танец у стола.
— Сколько? — спросил он. — Сколько это стоит?
— Нам придётся провести инвентаризацию имущества, — сказал Броди, выглядя так, как будто у него болел желудок. — Это то, что тебе нужно обсудить с твоим новым адвокатом, если ты решишь его нанять.
Луиза ждала, что Марк скажет, что поделится домом с ней. Ждала, что он скажет, что, конечно, он принадлежит им обоим. Ждала, что он сделает то, что сделала она. Она никогда не предполагала даже на секунду, что он не принадлежит им обоим. Она даже решила не делать трастовый фонд. Она вела себя как взрослый. Ждала, что Марк сделает то же самое.
— Но если тебе пришлось бы угадать, — спросил Марк, садясь обратно и схватив одну из ручек дяди Клода.
У каждого ребёнка есть один и тот же вопрос к родителям: кого ты любишь больше? Твои родители могли уклоняться от этого вопроса всю жизнь, они могли избегать его годами, но в конце концов, так или иначе, ответ становился очевидным.
— Марк, — сказала Луиза, но он не мог её услышать, потому что засыпал Броди вопросами о сроках ожидания и эскроу и претензиях к имуществу. — Марк! — закричала она громче, чем собиралась.
Он остановился и посмотрел на неё. Броди тоже.
— Я заплатила за урну для мамы и папы, — сказала она. Это было всё, что она могла придумать.
— Окей, спасибо, — сказал он.
Броди попытался помочь.
— Обычно это делается из имущества, — подсказал он Марку.
— Должно ли это быть так? — спросил Марк.
— Ну, — Броди явно не хотел отвечать. — Нет.
— Отлично! — воскликнул Марк. — Итак, я прочитал в интернете про страхование титула собственности. Это позволит мне продать дом быстрее, верно? Сколько это стоит?
— Марк, — сказал Броди, — она твоя сестра.
— И что? — спросил Марк. — Мама и папа оставили всё мне. Я просто выполняю их желания.
Луиза встала. Громкие голоса с другой стороны двери звучали громче. Ей показалось, что пол прогнулся под её ногами и наклонился в одну сторону. Броди положил одну руку на её руку.
— Не уходи! — сказала она, и он замер.
Затем он вложил в её руку что-то маленькое, твёрдое и острое. Она посмотрела вниз на толстый белый конверт.
— Твоя мама хотела, чтобы у тебя это было, — сказал он, но Луиза не слушала; она уже схватила ручку двери и вышла из комнаты в толпу друзей, соседей и семьи своих родителей. Все они казались ей чужими. Констанс, стоявшая в стороне от двери, увидела, как она вышла из комнаты.
— Луиза! — окликнула она, но Луиза бросилась в толпу, спотыкаясь к свету, исходящему из двери на заднюю веранду. — Луиза!
Она споткнулась через толпу. Ступни топтали пол. Она опрокинула чьи-то напитки. Она услышала, как потолок рушится. Она почувствовала, как пол трескается, доски падают во двор. Она схватила ручку раздвижной двери и распахнула её, шагнув на заднюю веранду к курящим.
— Простите, простите, — сказала она, проталкиваясь вниз по лестнице, как будто ей нужно было что-то вырвать, пытаясь вдохнуть кислород сквозь никотиновый туман.
Её голова так болела, что она ничего не видела. Ей нужно было найти свою машину. Она повернула, чтобы пройти под дом к передней части двора.
— Луиза! — Констанс схватила её за руку и развернула.
— Что? — огрызнулась Луиза, тяжело дыша.
— Броди мне сказал, — сказала Констанс и посмотрела в глаза Луизы своими выцветшими голубыми глазами. — Мне жаль.
Луиза бросилась к груди Констанс и почувствовала, как руки кузины обняли её. Она собиралась поделиться этим с ним. Она просто хотела взять на себя ответственность, чтобы всё было сделано правильно. Она просто хотела, чтобы они разошлись в хороших отношениях, но он ненавидел её.
Слёзы Луизы застали её врасплох. Она плакала, она наконец плакала, но не из-за родителей. Она плакала, потому что больше никого не осталось в её семье, кроме Марка, и он так сильно ненавидел её.
Констанс мягко качала её из стороны в сторону, пока Луиза плакала у неё на груди.
— Мы все любили твою маму и папу, — шептала Констанс, гладя волосы Луизы, пока она плакала сильнее. — Тсс, тсс, тсс, всё будет хорошо. Всё будет в порядке.
Знаешь, Луиза, сказал её папа, статистически, и здесь есть большая вариативность, но в общем, с чисто научной точки зрения, всё в порядке в невероятном количестве случаев.
Не теперь. Её папа умер. Её мама выбрала её брата. Её брат ненавидел её. Больше ничего не осталось здесь для Луизы.
Она отстранилась от Констанс, вытирая лицо. Констанс подала ей салфетку. Она высморкалась и чуть не вернула Констанс салфетку, затем поняла, насколько это мерзко, и смяла её, сунув в карман. Она поняла, что всё ещё держит в руке конверт.
— Ты могла бы подняться наверх и принести мою сумку из спальни тёти Хани? — спросила она. — Я не хочу больше быть здесь. Я уезжаю домой.
ГНЕВ
Глава 9
Луиза расхаживала по своему номеру в SpringHill Suites, от кресла у окна до изножья кровати и до двери ванной, а затем обратно к окну. Ей не следовало всё ещё быть здесь. Она планировала вернуться, поменять билет на самолёт и уехать домой. Ей
