стать в одну шеренгу.
Я, наконец, разглядел «высокую комиссию», расположившуюся в зале за специально установленным столом. Стол был украшен букетами и блюдами с фруктами.
В комиссии сидели двое в черных мундирах. Один в генеральском — бригаденфюрер с тремя дубовыми листьями в петлицах. У второго в петлицах по одному резному листику — штандартенфюрер. Почти как Штирлиц, но на Штирлица внешне совсем не похож. Морда красная, рыхлая, и взгляд тяжелый, как у мясника.
Четверо гражданских. Сам Вольфрам Зиверс, дама в светлом костюме и белой блузке, и еще двое. Одного из них я узнал. Тот самый фокусник из цирка. Как же его фамилия? Ведь была фамилия большими буквами на афише. Герхер? Герхард? Точно, «Маг Максимилиан Герхард». Он сидел с края стола и внимательно нас разглядывал.
Главным же в комиссии был совсем молодой господин в добротном шерстяном костюме. На лацкане у него блестел круглый значок со свастикой. Зиверс сидел рядом с ним и что-то нашептывал ему на ухо.
Наши преподаватели во главе с Хоффманом теснились сзади комиссии с напряженными взглядами. Штурмбанфюрер Лингард сидел рядом с ними и вид имел совершенно бледный.
Наше стояние на сцене как-то неловко затянулось. Тем более, стояли мы задом к большому портрету фюрера.
Интересно, как они представляют себе этот наш экзамен? Мы должны сделать что-то вместе?
Но нет, вот Зиверс перестал шептать на ухо гостю и подал Хаффману знак.
Мы ушли за кулисы, причем Генриха мне пришлось уводить чуть ли не за руку. Он как-то «подвис». Санитар тут же стал заглядывать ему в глаза, снова дал понюхать какой-то соли.
Очень скоро за кулисами стало очень тесно, к нам присоединились наставники — преподаватели и доктора школы.
— Ну что, друзья мои, кто начнет? — спросил Хоффман, оглядывая нас. Повернулся к Юргену. — Может быть ты, мой мальчик?
Я заметил, как Юрген побледнел.
— Я не уверен, получится ли у меня сейчас, — сказал он.
— Должно получиться, — твердо сказал доктор Хоффман и за руку вывел Юргена на сцену. Представил его.
Потом на сцене что-то произошло. Отсюда, из-за кулис я, конечно, не мог видеть комиссии, но вот реакцию услышал. Сначала дружный «оооох», потом аплодисменты.
Звучит так, словно Юрген показал им что-то стоящее. Я заглянул на сцену.
Сначала ничего не понял. На сцене по-прежнему стояли Хоффман и Юрген.
И тут я сообразил, что Юрген стал на голову выше доктора Хоффмана. Да! Не то чтобы Юрген вырос. Просто он висел в воздухе без всякой посторонней помощи. Поднялся вверх примерно на метр. Левитация! Именно этот дар я у него и подозревал после того случая ночью, когда я увидел Юргена «подвисшим» в воздухе.
— Прекрасно, — прозвучал из зала голос молодого господина. — Браво, доктор. Мы — впечатлены! Он может что-то еще? Впрочем, я думаю, и этого на первый раз достаточно!
Хоффман вернул за кулисы Юргена. Я обратил внимание, что теперь лицо Фризе стало совсем красным, словно, от напряжения. И все потное.
— Отлично, отлично! — приговаривал Хоффман, гладя Юргена по голове. — Хорошее начало, мой мальчик! Присядь, отдохни. Кто дальше?
— Я думаю, у Лотара должно получиться, — легонько подтолкнула в спину моего приятеля фрау Штрикер. — Лотар, что тебе нужно для демонстрации?
— Пусть на сцене поставят стол, — сказал Лотар.
Мы с Клаусом подхватили стоявший у кирпичной стены стол и поспешно выволокли его на сцену. Попутно я успел глянуть в зал. Судя по выражению лиц членов комиссии, свободный полет Юргена всех впечатлил.
Лотар вышел на сцену вместе с фрау Штрикер. Та как-то театрально представила моего приятеля и положила на стол два спичечных коробка. После чего удалилась за кулисы.
Лотар отошел от стола на пять шагов, резко развернулся. И, хотя он стоял теперь ко мне спиной, я ясно представил, что происходило. Зрачки Лотара из голубых стали синими, коробки на столе зашевелились. И стали расползаться по столу в стороны.
— Эй, эй, стойте! — раздалось из зала.
На сцену, громко топая сапогами, поднялся тот самый штандартенфюрер с рожей мясника.
— Знаю я эти ваши фокусы, — сказал он, наклонился и начал водить руками меж ножек стола.
Ничего постороннего не нашел. Удивился. Отошел на три шага. Приказал:
— А ну-ка попробуй еще раз.
Лотар попробовал. Коробки стали кружиться по столу, словно в вальсе.
Штурмбанфюрер подхватил со стола один из коробков и зажал его в руке.
— Здесь магниты? — спросил он. Осторожно открыл коробок, перевернул и высыпал спички на стол. Заглянул в коробочку. Магнитов не обнаружил. Положил коробок на стол и отошел. Приказал:
— Давай!
Лотар дал. Коробки опять закружились по столу. Причем один из них, тот, что без спичек, залез на другой, словно баран на овцу. А высыпанные спички вдруг вскочили и выстроились кругом, головками вверх.
Офицер развернулся и посмотрел в зал. Сообщил:
— Нет магнитов. Все чисто. Я удивлен.
И снова аплодисменты от высокой комиссии.
— Коробки — это хорошо. А что-нибудь более весомое можете показать? — раздалось из зала начальственным басом генерала.
Не знаю, каких сил это стоило Лотару, но вдруг с другой стороны сцены выкатился рояль, словно его хорошенько пнули. Он прокатился мимо едва успевшего отскочить эсэсовца и остановился, врезавшись в стол с коробками. С грохотом захлопнулась открытая крышка инструмента.
Штандартенфюрер осторожно заглянул за кулисы, откуда выкатился рояль, потом посмотрел в глаза Лотару. Попятился. Молча спустился в зал. Что-то тихо сказал главному.
— Хорошо, — поднялся тот с места. — Давайте следующего.
— Отлично! Отлично! — приговаривал доктор Хоффман. — Молодец, Лотар! Это — успех! Я же чувствовал, что этот парень себя покажет! Фрау Штрикер, вы, как наставник, тоже будете поощрены! Теперь нужно закрепить успех. Феликс Шульц, у тебя сегодня получится?
Я посмотрел в сторону этого самодовольного типа. Обычно на лице его было выражение какого-то превосходства над остальными. Но сейчас…
— Я не знаю, доктор, — вдруг сказал Феликс. — Мне словно что-то мешает.
— Мешает? Может быть, очистить сцену? — предложил доктор.
— Нет, не в этом дело, — мотнул головой Шульц. — Мне что-то мешает в зале. Этот человек с края стола…
За кулисы буквально ворвался Лингард. Сразу схватил Феликса за руку и потянул его на сцену.
— Давай, давай, Феликс! Я в тебя верю!
А вот это он зря! Зря штурмбанфюрер понадеялся на Феликса. Не знаю, какой у
