решительного выбора, сделанного девушкой, которой она давным давно перестала быть. Она несла вес своих решений, как мешок с костями. Как полный набор инструментов.
Некоторые грехи несли в себе наказание. Иногда искупление требовало, чтобы прошлое осталось с тобой навсегда. Многие годы она пыталась свыкнуться с этим, но оно так и осталось чёртовым мать-его неудобством.
- Сюда, вниз, - позвал Джордао, махая рукой.
- Знаю, - ответила Наоми.
К основному силовому соединителю вела крепкая дверь, косяк которой был выкрашен в красный цвет. На ней красовалось с полдюжины предупреждений на разных языках, означавших одно и тоже. Что-то вроде "Пожалуйста, будьте осторожны. Здесь очень много вещей, которые нам придется чинить, как только они закончат вас убивать".
Джордао открыл дверь, Наоми прошла мимо него, шагнув в технический коридор впереди...
И отступила назад, поднимая руки. Стремительные и громкие шаги бегущих людей послышались и позади. Молодой мужчина в синей форме службы безопасности Лаконии вышел из красной двери, держа пистолет на уровне живота Наоми. Грубые руки схватили Клариссу за плечо, сбивая на пол. Джордао прислонился к стене, и съехал по ней вниз.
- Какие-то проблемы, сэр? - спросила Наоми, голосом, идеально имитирующим невинность.
- На колени, - сказал человек с пистолетом. - Руки не опускать.
Наоми посмотрела вниз на Клариссу. В её глазах не было печали, только просчет ситуации. И вывод. Наоми опустилась на колени. Джордао откинул голову назад: уставившись в потолок, он хватал воздух глубокими глотками. В его руках всё ещё был чемоданчик с инструментами, и она думала, что он собирается подорвать заряды, вписав их всех в историю, пока он не начал смеяться. Не радостно, или злорадно, но с облегчением. Ещё до того, как он заговорил, Кларисса поняла, что их продали. Она опустила голову на прорезиненное покрытие палубы, пока кто-то, упираясь коленом в спину, оттягивал назад её руки. Её усталость возросла. И палуба теперь казалась почти уютной.
- Там хрень.. - сказал Джордао, - которую они оставили в панели доступа. Не знаю что, но могу показать где, да?
- Что это было? - человек с пистолетом обращался к Наоми.
Наоми печально покачала головой.
- Боюсь, придется тебе пойти нахер, койо.
Он шагнул вперед, и ударил её. Кларисса почувствовала, как затрещала пластиковая лента наручников, туго затягиваясь вокруг правого запястья, а державший её человек уже подтягивал её левую руку. Она повернула голову. Пятеро, в общей сложности. Все с оружием. Человек с пистолетом присел, готовясь уложить Наоми рядом с ней.
- Уверен, что сможешь найти, про что ты там говоришь? - спросил мужчина.
- Да, конечно, - подтвердил Джордао. - А где десантники? Вы сказали, будут ещё десантники.
- План изменился. Они все статуи, пока не отменится код блокировки. - Он взглянул на Наоми. - Тоже твоя работа, сука?
Глаза Наоми встретились с глазами Клариссы. Теперь в них не было и расчёта. Варианты кончились. Значит, Наоми теперь вне игры.
Но у Клариссы всегда оставался в запасе ещё один.
Странный это был момент. За въевшейся в кости усталостью, за страхом, паникой и гневом, открылось что-то ещё. Похожее одновременно на ярость и радость, и поверх всего этого, глубочайшее облегчение. Наоми смогла прочитать это на её лице, и её глаза широко раскрылись. Кларисса вдавила язык в нёбо, и закрутила так, как не делала уже долгие годы. Фальшивые железы сработали, впрыскивая своё дерьмо в кровь. Это было больно. Их использование не должно было быть болезненным, но сейчас каждая из них заныла. Но даже чувствовать эту боль было хорошо.
Время замедлилось. Она взбрыкнула, и мужчина, сидевший у неё на спине, опрокинулся вперед. Он всё ещё удерживал её за правое запястье, и не ослабил хватку, даже падая. Она почувствовала, как плечо выворачивается, и услышала глубокий хруст, но боли не было. А ноги уже были под ней, и она оттолкнулась, даже прежде чем он коснулся пола. Правая рука была раздроблена и бесполезна. Все мышцы тонкие и хрупкие. Даже просто подпрыгнув, она почувствовала, как сухожилия на коленях и бедрах натягиваются и рвутся, но она уже катилась, готовясь оттолкнуться от стены, чтобы вскочить снова.
Человек с пистолетом не убрал руку от Наоми, но остальные трое разворачивали оружие в её сторону, двигаясь замедленно, как под водой. Один пистолет рявкнул, но пуля только разорвала шершавое покрытие стены.
Кларисса закрутилась в воздухе, её смятая рука, болтаясь, летела вслед за ней. Она выставила вперед колено, ощущая движение как танец. Как полёт. И свою цель в пределах досягаемости. Согнутое колено воткнулось в нос человека с пистолетом, и она почувствовала, как хрящи подаются и в её суставе, и на его лице, раскрашиваясь друг о друга.
Она болела так долго, что позволила болезни сделать себя хрупкой. Так много в её жизни диктовалось угасающим здоровьем, отмеренным, словно фляга, с которой предстояло пересечь пустыню. А сейчас она сделала полный глоток, и это было замечательно.
Те двое, что не стреляли, выстрелили теперь почти одновременно. Один промах, и одна пуля, впившаяся в тонкий слой мяса под ребрами. Больно, но боль далекая. С разворота она врезалась в ближайшего из врагов. В падении обхватила здоровой рукой его голову, мягко зажимая так, чтобы их приземление сломало ему шею. Они тяжело врезались в палубу, и она почувствовала, как его позвоночник поддался.
Я убивала. Но я не убийца.
Она выхватила пистолет из его руки, а остальные продолжали разворачиваться. Кларисса ощутила, как в горле рождается боевой клич, как поток воздуха, создавая звук, грохочет в трахее. Почувствовала отвоёванный пистолет. Ближайшая к ней женщина выстрелила, но не попала, а пуля Клариссы прошла сквозь её щеку, откидывая голову назад. Это было два. Тот, кто раньше сидел на спине Клариссы, прыгнул к ней. Она выпустила пулю между его зубов. Три.
Наоми пыталась выхватить оружие упавшего человека с пистолетом. Тот все ещё лежал, держась за разбитый нос, будто это была самая большая из его проблем. Кларисса не целясь дважды выстрелила в его тело.
Остался только один охранник, и он был совсем рядом. Она видела дуло его пистолета. Видела страх в глазах. Видела выстрел. Он не мог промахнуться. Нога подломилась под ней, но падая, она выстрелила сама. Последнему охраннику пуля вошла в горло. Приземление вышло жестким, но в крови всё ещё были и свет и восторг. Она перекатилась, поднялась на колени. Живот болел, и было так тяжело сделать полный вдох. Джордао смотрел
