Ознакомительная версия. Доступно 51 страниц из 335
— Вы думаете, этот парень Багби действительно убил Бгенду? — спросил Ромми. — Потому что, если он это сдеал, я убью его собственными гуками.
— Я так не думаю, — ответил Расти. — Думаю, его подставили. Но, если вы начнете кому-то рассказывать, что я вам такое говорил, у нас обоих будут неприятности.
— Ромми всегда любил ту женщину, — Мишель улыбалась, но в голосе ее звенели льдинки. — Сильнее, чем меня, иногда мне кажется.
Ромми этого ни подтвердил, ни опровергнул — казалось, он этих ее слов даже не услышал. Он наклонился к Расти, карие глаза смотрели придирчиво.
— Пго что это вы говорите, док? Подставили, каким обгазом?
— Не хочу сейчас вдаваться в детали. Я здесь по другому делу. Боюсь, тоже секретному.
— Тогда я ничего не желаю слышать, — заявила Мишель. И покинула кухню, забрав с собой свою чашку.
— Эта женщина не подагит мне никакой любви этой ночью, — произнес Ромми.
— Сочувствую.
Ромми пожал плечами.
— Имею дгугую, на дгугом конце города. Миша знает, хотя не подает вида. Говорите мне, что там у вас за дело, док.
— Есть дети, которые считают, что они, вероятно, нашли то, что генерирует этот Купол. Они совсем юные, но умные. Я им верю. У них есть счетчик Гейгера, и на Черной Гряде они зафиксировали скачок радиации. Не смертельный, но ближе они не приближались.
— Не приближались к чему? Что они там видели?
— Проблески пурпурного света. Вы знаете, где тот старый сад?
— Конечно, черт побеги. Фегма Маккоя. Я любил возить туда девушек. Видно весь город. У меня был старый «Виллис»… — замечтавшееся выражение промелькнуло на его лице. — Впрочем, это неважно. Так, говогите, пгоблесковый маяк?
— Они также видели много мертвых животных — нескольких оленей, медведя. Дети считают, что те животные покончили жизнь самоубийством.
Ромми посмотрел на него серьезно.
— Я отправляюсь с вами.
— Это было бы очень хорошо… до какого-то момента. Один из нас должен пройти весь путь, и этим одним буду я. Но мне нужен защитный костюм против радиации.
— Что вы имеете в виду, док?
Расти начал объяснять. Когда он закончил, Ромми достал пачку «Уинстона» и продвинул ее по столу.
— Мой любимый яд, — сказал Расти, беря себе сигарету. — Итак, что вы об этом думаете?
— О, я могу вам помочь, — сказал Ромми, давая ему и себе подкурить. — У себя, в моем магазине, я имею все, как каждому пго это известно в нашем гогоде. — Он нацелился сигаретой на Расти. — Но навгяд ли вам понравится ваше фото в газете, потому что вид вы будете иметь очень смешной, это факт.
— Да мне по хер, вот какой факт, — ответил Расти. — Газета сгорела вчера ночью.
— Я слышал, — кивнул Ромми. — Снова этот пагень Багбага. Его друзья.
— Вы в это верите?
— О, мое довегчивое сердце. Когда Буш говорил, что в Игаке есть атомные гакети, я и этому вегил. И говорил людям: «Это человек, который знает точно». Я также вегил, что Освальд[356] действовал сам, факт.
Из другой комнаты отозвалась Мишель.
— Перестань уже из себя вымучивать этот твой фальшивый французский прононс.
Ромми наградил Расти улыбкой, словно проговаривая: «Вот видите, с кем мне приходится жить».
— Конечно, дорогая моя, — позвал он, и это уже без акцента Счастливчика Пьера[357]. И тогда вновь обратился к Расти. — Оставьте вашу машину здесь. Поедем в моем фургоне. Больше места. Высадите меня возле магазина, и тогда заберете этих ребятишек. Я соберу для вас противорадиационный костюм. Вот только как быть с перчатками… не знаю…
— Перчатки со свинцовыми вставками лежат в шкафу в рентгенкабинете, у нас в больнице. Длинные, до локтей. Я могу и фартук прихватить…
— Хорошая идея, гадко было бы смотреть, как вы рискуете количеством собственных сперматозоидов…
— Там также могут быть защитные освинцованные очки, которыми в семидесятых пользовались техники и радиологи. Хотя их могли и выбросить. У меня есть надежда, что уровень радиации там не поднимется намного выше того последнего, который увидели на счетчике дети, когда стрелка оставалась еще на зеленом секторе.
— Вы же только что сами говорили, что они не приближались совсем вплотную…
Расти вздохнул.
— Если стрелка покажет восемьсот или тысячу импульсов в секунду, сохранение плодовитости будет самыми малыми моими хлопотами.
Они еще не успели уйти, как Мишель — теперь одетая в короткую юбку, и подчеркнуто зрелищный свитер — вновь оказалась на кухне и насела на своего мужа, упрекая его глупостью. Вычитывала ему, что он втянет их в переплет. Раньше уже такое случалось, и вот теперь вновь. Только теперь переплет будет хуже, чем он способен себе представить.
Ромми обнял ее и быстро что-то заговорил по-французски. Она отвечала на том же языке, выплевывая слова. Он не замолкал. Она дважды ударила его кулачком в плечо, потом заплакала и поцеловала его. На дворе Ромми извинительно посмотрел на Расти и пожал плечами.
— Такой у нее характер, — произнес он. — Душа поэта и эмоциональный макияж собаки с мусорной свалки.
Когда Расти с Ромео Бэрпи приехали к универмагу, там уже сидел Тоби Меннинг, готовый к открытию, обслуживанию покупателей, если таким будет желание Ромми. Компанию ему составляла Петра Ширлз, которая работала через дорогу в аптеке. Они сидели в шезлонгах, с поручней которых свисали таблички: КОНЕЦ ЛЕТА — НЕМЫСЛИМАЯ РАСПРОДАЖА.
— Думаю, что о противорадиационном костюме, который вы мне будете строить, я не услышу от вас раньше… — Расти взглянул себе на часы, — десяти?
— Навряд ли, — ответил Ромми. — Иначе бы вы считали меня сумасшедшим. Идите, док. Найдите те перчатки, очки и фартук. Поболтайте с детьми. Дайте мне какое-то время.
— Босс, мы открываемся? — спросил Тоби, когда Ромми вышел из машины.
— Не знаю. Может, после обеда. Немного буду занят.
Расти уехал. И только когда он уже был на холме рядом с общественной площадью, к нему пришло осознание того, что и у Тоби, и у Петры на руках были голубые повязки.
Он нашел перчатки, фартук и освинцованные очки в глубине шкафа в рентгенкабинете за две секунды до того, как был готов прекратить поиски. Ремешок очков был порван, но Расти не сомневался, что Ромми сумеет его как-то починить. Как бонус ему не пришлось никому объяснять, чем он занимается. Весь госпиталь, казалось, спал.
Он вышел вновь во двор, втянул ноздрями воздух — затхлый, с неприятным угарным привкусом — и посмотрел на запад, на черное пятно, зависшее там, куда попали ракеты. Оно было похоже на какую-то кожную язву. Он понял, что мысли его все время крутятся вокруг Барби и Большого Джима и убийств, потому что это было человеческое, это было то, что он понимал. Но было бы ошибкой игнорировать Купол — потенциально катастрофичную вещь. Он должен исчезнуть, и как можно скорее, иначе у его пациентов с астмой и хроническими обструктивными заболеваниями легких начнутся проблемы. А эти люди — они же, как канарейки в шахте.
Ознакомительная версия. Доступно 51 страниц из 335
