День протекал за днем, солнце сменялось дождем, иногда побалтывало, и мы уменьшали ход, но все время не отклонялись от курса и приближались к дому.
Мы не дошли и сотни миль до Фарерских островов, как навстречу нам показалось судно.
Подойдя поближе, я рассмотрел, что это военный фрегат, на корме болтался французский флаг. «Неужели так быстро узнали о Фор-де-Франсе?» – мелькнула мысль. Да нет, мы шли хорошим ходом, и нас просто никто не мог опередить.
Сблизившись, на фрегате выкинули флаги – остановиться, приготовить судно к досмотру. Ну, а вот это лишнее, никому досматривать корабль я не дам. Ежели бы я вез рабов, то плыл на запад, да и флаг у меня российский. Какого черта от меня надо этим лягушатникам? Чего-то я не слышал, чтобы мы воевали с французами; это, вам, господа, не восемьсот двенадцатый год, а посему – зарядить орудия левого борта книппелями, правого – бомбами.
Между нами было около двух кабельтовых. Французу стрелять далековато, а нам уже можно.
– По противнику – левый борт – целься, по готовности – огонь!
Загромыхали вразнобой пушки. Француз такого явно не ожидал, как же – пушек у него впятеро больше с одного борта, чем у меня на всем корабле. Вроде как шавка, что лает на слона. Паруса у француза, тем не менее, повисли клочьями. Мы развернулись, легли на параллельный курс и еще раз всем бортом угостили француза бомбами. От кормовой надстройки только щепки полетели. От злости или досады противник громыхнул залпом, да только слабо им оказалось, все ядра пошлепались в воду, значительно не долетев. Моим матросам не надо было приказывать – пока стрелял правый борт, левый уже перезарядился.
Вражеский корабль потерял ход, и теперь его под ударами волн разворачивало. Над палубой поднимался дымок. Это замечательно, сейчас им будет не до нас.
Мы подошли немного поближе, после залпа орудия надо было зарядить, и минут пять-десять у нас еще было. Развернув судно вправо, я скомандовал:
– Огонь по верхней палубе, залпом пли!
Пушки дружно громыхнули, выстрел был очень удачным: ветерок сносил пороховой дым в сторону, и попадания в подзорную трубу были видны великолепно. По-моему, мы выбили из французов спесь. Ради смеха я приказал боцману:
– Повесь флаги – «застопорить ход, приготовить судно к досмотру». – А сам смотрел в подзорную трубу. К моему удивлению, французы вывесили на корме белый флаг, закрыли пушечные порты. Вот это фокус! Что делать? Посылать людей на шлюпке – рискованно, уж очень у меня команда мала, нам просто не по силам дать отпор: завяжись рукопашная схватка, на фрегате только морской пехоты сотни три, да матросов немногим меньше. Тут как бы самому не влипнуть. Рисковать золотом не хотелось.
Я дал команду, мы развернулись и отправились на восток. Поучили немного французов, не всегда сила оказывается права. Как говаривал герой фильма «Брат» – не в силе правда, и я с ним был согласен. Пока французы поменяют в море паруса да залатают пробоины, как раз подойдет испанский галеон, что мы оставили позади. А уж как любят на море испанцы французов – знают все. И, по-моему, французам достанется на орехи. Но этот случай заставил меня насторожиться. В самой Атлантике корсаров и прочей нечисти почти нет, а вот недалеко от берегов можно было ожидать еще не одной неприятной встречи.
Может быть, пока не поздно, повернуть на север и, обогнув Скандинавию, идти в Архангельск? Я решил посоветоваться с Георгием. Он отмел мои раздумья сразу.
– Побойся Бога, Юрий. Пока придем в Архангельск, в России осень будет. Дороги развезет. Чтобы увезти груз, тебе надо будет не менее четырех телег на один сундук, считай, уже двенадцать телег, к тому же сам на чем-то ехать должен. Охрана опять же нужна – это люди и подводы. Сможет ли такой обоз пробиться по осенней слякоти?
Выслушав, пришлось признать его правоту. Аргументы были уж очень убедительные.
– Да, ты прав, Георгий, об этом я сразу не подумал. Мне хотелось просто выбрать безопасную дорогу домой.
– А мы и прежним путем пройдем. Судно хорошее, плавание и баталии только укрепили экипаж. К тому же команда в тебя верит, ты приносишь удачу. Все, что ты задумываешь, исполняется. Так бывает не часто. Люди верят тебе, Юрий, и после рейса хотят продолжать службу у тебя – после отдыха, разумеется.
– Я уже думаю об этом и хотел бы просить тебя, Георгий, тоже остаться. Дело, я думаю, найдется.
– С удовольствием. Помогу тебе знаниями, опытом и всем, чем могу.
Мы скрепили сказанное рукопожатием.
Было, было у меня в голове еще одно приключение, вояж, если угодно. Но пока о нем и думать рано, до дома бы добраться.
Итак, решено, идем через Балтику. Опасно, флот у шведов сильный, а Швеция не в ладах с Россией, воевать хочет. От союзников – Польши да Германии – толку немного. Георгий пошел прокладывать курс на Балтику, а я задумался – что делать с ценностями? Можно зарыть клад, как я это сделал с сундуком пиратского капитана, а можно положить в какой-либо банк, западный – это точно. В России банков еще нет, и появятся не скоро. Если в банк, то какой страны? Лучше бы в швейцарский, но пока нет такой страны – Швейцария.
Остаются английские, французские, голландские. Но в периоды Наполеона и Гитлера эти страны были в оккупации. Уцелеют ли деньги? Я решил часть денег положить в английский банк, а другую половину закопать в землю в России. Нельзя класть все яйца в одну корзину, это уже давно известная истина.
Я вышел на палубу, подошел к Георгию:
– Прокладывай курс на Великобританию, идем туда.
Тот лишь удивился, но не сказал ни слова, снова склонился над картой. Наверное, лучше иметь дело с банками в Лондоне, но вспомнив про бомбежки гитлеровскими ракетами ФАУ-1 и ФАУ-2 Лондона, решил выбрать другой город. Ближе всех был старинный город Эдинбург.
– Георгий, курс на Эдинбург!
Георгий проложил курс и дал рулевому указания. Мы повернули вправо.
…Вдалеке справа по борту медленно проплыл Абердин, мы вошли в залив Ферт-оф-Форт и бросили якорь в гавани Эдинбурга.
На шлюпке я добрался до города, вместе с Георгием отправились на поиски банка, и наши усилия увенчались успехом. Остановленный нами кэб подтвердил, что банк в городе есть, и согласился отвезти нас туда. Здание банка производило солидное впечатление – в стиле викторианской эпохи – мрачноватое, в три этажа, со швейцаром у входа. Внутри сновали клерки. Я на английском спросил управляющего, и меня любезно проводили. Из-за стола встал одетый в сюртук английский джентльмен в полном смысле слова.
Предложив сесть, угостил сигарами и чаем. Поговорив по английской привычке о погоде, я перешел к главному.
