Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 54
— Вот так-то, мисс. В этой жизни все против человека.
— То же самое можно сказать и про нас на Фарсиде. Доказательств пруд пруди, то, что мы именуем обстоятельствами, вроде бы работает против нас. Однако мы с таким отношением к жизни боремся. Разговоры о Боге тут не помогут. Сам не плошай, а остальное приложится.
— Вы извините, мисс, но на что вообще можно надеяться, когда здесь даже священника нет?
Айми на минутку призадумалась.
— Найдется множество людей, которые упрямо цепляются за совершенно бесполезные и даже деструктивные взгляды, не позволяющие найти в самом себе силы противостоять невзгодам и как следствие зажить более полной и счастливой жизнью. Наверное, любому доводилось испытывать чувство, будто весь мир сговорился против нас. Но продолжать считать себя вечной жертвой вселенской недоброжелательности — значит самому себе рыть яму, из которой еще неизвестно, удастся ли выбраться. Другими словами, нас топит отнюдь не «весь мир», а исключительно наша собственная перверзивность.
Херб нахохлился и развел руками.
— Хотя говорите вы чересчур заумно, меня этим не запугаешь. Я, может, прост, да не туп. Господь — Пастырь мой.
— Я всего лишь надеялась помочь. Здешняя жизнь нелегка, но в ней есть и свои преимущества. И вы не овца, которую надо пасти.
— Иисусе Христе! — вдруг воскликнул он, шлепая себя по лбу. — Да как же вы не поймете? Ведь на Марсе нет рек! Ну как можно вынести место, где ни одной речушки?! Еще немного, и я рехнусь. Печенками чую. Господь требует меня на Землю. Может статься, вновь займусь своим прежним ремеслом. У реки, понимаете?
— Херб, на этот случай есть специальные законы. Бывра получает право вернуться на Землю только по истечении восьми лет. Земных лет. Боюсь, вам придется как-то приспособиться и потерпеть. Не исключаю даже, что вам здесь понравится. Правда — уж не сердитесь, — размышления о божественном придется забыть.
— Это нечестно! Я что, слепой? Не вижу, сколько ракет понапрасну валяется в пустыне? Разве трудно одну из них выделить для меня?
— А как мы ее запустим? У нас даже машин таких нет. В общем, советую начать привыкать, да поскорее. Загляните ко мне через месяц, узнаем, как вам живется на новом месте.
Впервые Херб выказал раздражение:
— Господь наделил меня силой, которой нет у других. Пророческим даром, если хотите. Так вот, придет день, когда здесь появятся странные люди со странными голосами — и с такими возможностями, какие вам и не снились. Я обязан улететь раньше.
Сухо поклонившись, он ушел, не забыв хлопнуть дверью.
* * *
Все эти короткие людские жизни были всего лишь частью грандиозной драмы того столетия, когда отдельные группки представителей человечества начали появляться в новом мире, на другой, давно желанной планете — на Марсе. Даже открытие, что люди живут в двойной звездной системе, не очень-то повлияло на ход вещей.
* * *
Здоровяку с сережкой из поддельного жемчуга повезло. Он всего лишь хотел вернуться домой. Айми поделилась с Рооем состоявшейся беседой. Юноша рассмеялся:
— Ай да прощелыга! Пошел плести про Бога, думал на испуг тебя взять.
— Да, но что там такое про инопланетян?
— Брось, этот кретин хотел сбить тебя с толку.
И он заключил девушку в объятия.
* * *
Когда Херб покинул «кабинет» Айми, она невидящими глазами уставилась перед собой, погрузившись в непрошеные воспоминания. Как-то раз во время каникул родители свозили ее, воспитанницу западной цивилизации, в Раджастан. Семейство остановилось в гостинице на берегу одного из притоков реки Карай. Там Айми на па́ру с сестренкой в полной мере узнала, что такое «ивняк, тина да речная вода», о которых толковал Херб.
Ах да, и еще цветы, цветы на берегу, цветы сочного, красновато-золотистого тона, можно сказать, целые чащи цветов. И бабочки.
Ох уж эти бабочки…
Но что проку в ностальгии? Есть же чем заняться, хотя бы только что найденным вездеходом, который еще надо как-то подтянуть к башням…
Осветлители рисковали потерять свое предназначение: быть источником жизнерадостности. Тему деторождений старательно избегали, но в разговорах все чаще и чаще всплывали жалобы на постепенный отказ других физиологических функций.
— Всем приходится терпеть разные напасти и хвори, — раздраженно бросила Ноэль. — Да, нам отлично известно, что вы, мужчины, после перелета еще долго страдали от болей в семенниках и запоров.
Сиплая Ума поспешила добавить:
— Ноэль, я все же хочу напомнить, что и среди женщин найдется немало тех, кто мучается как бы «куриной слепотой», а все потому, что свет здесь очень уж приглушенный. Сетчатка будто переключается в режим сна.
— Замечание принято, спасибо, — вполне миролюбиво отозвалась Ноэль. — Вообще-то… очень не хочется, но придется… я должна сообщить, что у нас, похоже, начали развиваться новые болезни, характерные только для Марса. К примеру, экстремальная форма катаракты. Патологическая рассеянность. И я уж не говорю про СВН, синдром вытесняемой ностальгии. Многие колонисты подвержены этому… как бы получше выразиться… ментальному конфликту, когда одна часть нашего «я» хочет вспомнить умиротворяющую сценку из детства на Земле или, к примеру, нашу первую любовь и тому подобное. А вот вторая половина «я» не желает этого вспоминать — и получается какой-то тянитолкай, чувство полувосхищения и полуомерзения, аберрантная форма тоски по родному дому. И не важно, чем считать СВН: плюсом или минусом. Главное, что он ни чуточки не помогает нам здесь, на Фарсиде, где мы намерены реализовать свое предначертание.
Ума попыталась было вновь что-то вставить насчет поэмы родного деда, но ее прервала Айми:
— В прошлом точно что-то есть. Пусть даже не лекарство, хотя бы успокаивающая мазь. Смотрите, не далее как час назад я вспоминала речушку в Раджастане, берега, усыпанные тысячами цветов. И это ничуть мне не повредило.
— А если бы тебя охватила жгучая тоска? — спросила Ноэль.
— Сердечко щемило, спорить не буду. Однако пятиминутное томление по былому вряд ли чем-то грозит, — фыркнула Айми.
Затем выступил Даарк, чьи слова дали некоторую надежду, а именно: кризис деторождения вполне может сам себя изжить, когда организм окончательно привыкнет к пониженной марсианской гравитации.
— Если угодно, своего рода очередной эволюционный шаг. А эволюционные шаги порой делаются на удивление быстро.
В качестве примера Даарк привел африканских слонов, чьи бивни стали укорачиваться в ответ на массовое истребление охотниками за слоновой костью.
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 54
