Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129
Внутри, как обнаружил Маркус, дом Ариэли был заставлен цветочными горшками.
– Не знал, что ты садовница, – произнес он, когда глаза немного привыкли к полумраку. При таком обилии партиалов, прочесывавших остров, у Ариэли не было иного выхода, кроме как заткнуть все окна как можно плотнее.
– Меня вырастила Нандита. Я ничего другого особенно и не умею.
– Ты за это ее ненавидишь?
Она понизила голос:
– Я тебе уже сказала, за что.
– Опыты, да, – Маркус взглянул на девушку. – Ты готова рассказать о них?
– Нет, – ответила Ариэль, глядя на улицу. – Но это не отменяет того, что время пришло. – Она закрыла дверь, заливая комнату кромешной тьмой.
Маркус дал глазам привыкнуть и сосредоточился на силуэте девушки.
– Что за опыты? И почему другие девочки о них ничего не говорили?
В ее голосе обозначились резкие нотки:
– Знаешь, как много сил я приложила, что уйти от всего этого? Чтобы притвориться, будто живу нормальной жизнью? Устроилась на работу, хотя в этом не было необходимости, лишь бы занять себя чем-нибудь на целый день; забеременела за два года до того, как обязывал Закон надежды. И огород-то этот чертов я пропалываю, потому что… потому что до Эпидемии все так поступали. Я сделала все, что могла, даже сбежала от своих сестер…
– Что произошло? – требовательно спросил Маркус. – Что она натворила?
– Это случилось однажды перед завтраком, – начала Ариэль, уставившись в пол. – Нандита обычно вставала пораньше и готовила нам чай: с ромашкой, мятой и всем таким. Она же травки выращивала, ты знаешь, у нас весь дом был в травках, и еще оранжерея. Некоторые, типа ромашки, нам разрешалось трогать, но другие она держала в стеклянных пробирках под номерами, словно какие-то образцы, и к ним даже подходить запрещалось. Я до поры до времени ни о чем особенно не думала – нам попадало, даже если мы просто забегали в оранжерею, играя, так что запретные склянки меня не удивляли, – но как-то утром я тоже проснулась рано и спустилась помочь с чаем, а она заваривала ту дрянь из пробирок. Опять же, я бы ничего такого не подумала, но, когда я спросила, что она делает, у нее был жутко виноватый взгляд – я так смотрела, когда меня ловили на чем-то запретном. Нандита разыграла невинность: мол, просто новый аромат хотела добавить, но я не могла забыть ее взгляда. На следующий день я тихонько пробралась в кухню, и она снова этим занималась, теперь уже с другими пробирками, записывая что-то на листе бумаги. Она делала так почти каждое утро, и я перестала пить чай.
– А тот листок видела?
– Однажды, когда прокралась в оранжерею. Но, кажется, она поняла, что я там побывала, потому что больше никаких бумаг мне не попадалось. И то не были просто заметки о чае, а результаты наблюдений за нами: как быстро мы растем, насколько здоровы, хорошо ли видим, слышим и прочее. Нандита постоянно устраивала с нами игры – на координацию, запоминание, но после тех записей мне уже и играть расхотелось. Она не играла с дочерьми – она испытывала наши способности.
– Но, может быть, она просто… ну, не знаю… следила за вашим развитием? – возразил Маркус. – Я плохо представляю себе, как должны поступать ответственные родители, но, наверное, это нормально?
– В этом не было ничего нормального! – настаивала Ариэль. – Все служило испытанием, или исследованием, или наблюдением. Она не играла в мяч – она бросала его, чтобы проверить наши рефлексы; мы не играли в салки – мы проходили испытания на скорость, бегая друг за другом по улице. Если кому-то случалось порезать палец или поцарапать коленку, она, конечно, обрабатывала и заклеивала ранку, но прежде внимательно рассматривала ее во всех кровавых подробностях.
– Почему же другие девушки ничего про это не рассказывали? Уж я у них все выпытывал про Нандиту, что они только могли вспомнить. И никто не говорил ничего подобного.
– Я несколько раз пыталась поговорить с ними, но они мне не верили. Конечно, девчонки же не видели ни пробирок, ни бланка с записями, а скоростные испытания считали просто веселой игрой в догонялки.
– Ты заглянула за кулисы – и потому все предстало перед тобой в ином свете.
– Именно.
– Но… – Маркус говорил медленно, как можно осторожнее подбирая слова, – не может ли быть так – я не говорю, что ты завираешь или что-то такое, – но не может ли быть так: маленькая девочка увидела что-то непонятное, но по сути совершенно невинное, и от этого у нее развилась… мания… и после ей стало везде чудиться вероломство, которого и в помине не было?
– Думаешь, я не задавала себе этот вопрос по сто раз на дню? По тысяче раз? я убеждала себя, что у меня мания, что я неблагодарная, что я все придумала, но всякий раз видела что-то еще, от чего снова «заводилась». Каждый шаг Нандиты был безумным, извращенным способом контролировать нас, заставить нас поступить так или иначе, или думать в определенном направлении, или еще не знаю чем.
– Почему ты так уверена, что целью было именно это?
– Потому что это было написано прямым текстом на той бумажке. Запись про Мэдисон прямо говорила о контроле.
– Что там было?
– Она написала: «Мэдисон – Контроль». Тебе что, все два раза нужно объяснять?
Маркус покачал головой:
– Просто все это как-то… не вяжется с тем, что я видел. Ты кому-нибудь жаловалась?
Ариэль фыркнула:
– Ты когда-нибудь видел восьмилетнего ребенка, который бы жаловался взрослым, что мама пытается его контролировать?
– Но ты хоть попыталась?
– Конечно, пыталась, – кипятилась Ариэль. – Перепробовала все, что в голову приходило. Знай я тогда про совращение малолетних, я бы ее и в этом обвинила – в чем угодно, лишь бы вырваться из ведьминого дома. Но она не била нас, сестры лучились счастьем, а я была просто Маленькой Букой Ариэлью. Никто мне не верил, а когда и родные сестры не захотели верить, я поняла, что они уже под контролем, что им уже промыли мозги или запрограммировали, или еще хуже. Я сделала единственное, что смогла придумать: разнесла на кусочки оранжерею.
Маркус нахмурился, вспоминая аккуратное сооружение на заднем дворе Зочи.
– Она сама ее отстроила?
– Ты думаешь о новой, – пояснила Ариэль. – А та была в старом доме: я вдребезги ее расколошматила ломом: каждый кусок стекла, каждый горшок, каждую пробирку, какую только нашла, хотя, конечно, понимала, что это не все. Нандита чуть не взорвалась, придя домой, – жаль, не буквально. Я убежала на другой конец города, укрывшись в пустом доме, меня месяц не могли найти. Думала, Нандита… ой, не знаю, чего я от нее ожидала, но уж точно не того, что она приведет меня обратно. Наверное, ей хватило времени, чтобы успокоиться. Зла была как собака, но вернула домой.
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129
