Принцесса с сюрпризом - это я! - Наталья Овчар

Второй диск-солнышко полыхнул диким вожделением, заставив меня инстинктивно двинуть бёдрами и уже не останавливаться, поймав ритм и наконец-то дав нашим телам возможность погасить неудержимый огонь, сжигавший обоих. Мы вскрикнули практически одновременно. Затухавшая пульсация сладких судорог совпала с проникновением змейки асора в мой диск, что успокоился и мягко засиял, согревая, а не опаляя.

Третий загорелся в районе солнечного сплетения, и я почувствовала себя готовой свернуть горы. Сила бурлила вулканом, но успокоилась, едва сначала одна, а затем другая змейка прошила его насквозь. Четвёртый засиял в области сердца, заставив меня захлебнуться от необычайного ощущения вселенской любви, которую захотелось подарить всему миру. Горло обволокло теплом — следующий комочек света закрутился, являя миру ещё одну галактику, что рассыпа́лась мириадами звёзд. В голове зазвучала музыка. Была ли это музыка сфер, или она родилась у меня?

Шестое по счёту солнышко позволило почувствовать на мгновение всезнающей, и я вспомнила слово, но и это быстро прошло, уступая место завершающему этапу. Над нашими головами образовалась общая «летающая тарелка», оба ростка пробили её в самом центре и переплелись между собой, порождая ещё одно чудо — белоснежный сияющий бутон, раскрывший прекрасные лепестки, с которых посыпались мерцающие искорки.

Лишь только цветок распустился, накрывая комнату мягким светом, каждый из семи центров запульсировал, сливаясь воедино, и всё это затем взорвалось сверхновой звездой, погружая тело и разум в нирвану.

Я очнулась, почувствовав вокруг приятное тепло и плеск воды. Асор отнёс меня в купальню и сам забрался туда же. Он сидел, облокотившись спиной о край, а меня посадил перед собой, обнял руками и прижал к телу. Поёрзала, стараясь отодвинуться, но супруг не позволил отстраниться даже на миллиметр.

— Как ты, душа моя?

— Жива, вроде бы. Ты видел это? Видел слияние?

Переход на «ты» произошёл непроизвольно и естественно.

— Да. Это было воистину необычно и прекрасно. Такое не забуду никогда, а наслаждение ни с чем не сравнить.

— Ну почему же? Можно попробовать, — сказала неожиданно для себя, чувствуя подъём энергии и зуд в районе пятой точки, которой снова не терпелось огрести приключений.

— Я весь в предвкушении, — шепнул Ланикхидар, целуя в плечо. — Но ты уверена? Может, стоит подождать до утра, когда тебя осмотрит целитель?

— Там уже всё нормально. При взрыве во время слияния всё само излечилось. К тому же, тебе не придётся входить в меня.

— Вот даже как? — удивлённо произнёс супруг, касаясь губами края уха, но я отодвинулась, ухватившись за край ванны, чтобы встать.

Мы выбрались из воды, и асор мгновенно высушил наши тела тёплым воздухом. Что?! Высушил магией? Я посмотрела сначала на его руки. Потом на свои. Ни одного кольца. Даже кулон и браслеты исчезли. Узор у повелителя теперь доходил до скулы и поменял цвет с розового на серебристый, мерцая и переливаясь в свете магических ламп. У меня, вероятно, тоже.

— Это ты всё снял?

— Нет. Они просто исчезли. Я ничего не нашёл. Наверное, нам даже брачные браслеты теперь не нужны, раз боги освятили союз. Пойдём, душа моя. Я хочу сравнить испытанное с тем, что ты мне хотела предложить, — сказал он и потянул за руку в сторону кровати, где на белоснежной смятой простыне алело небольшое пятнышко.

Да, задача неожиданно усложнилась, но русские не сдаются. Сначала позаботилась о чистоте на полигоне, а затем по памяти быстро восстановила оба плетения. Ланикхидар тем временем забрался в кровать и оттуда оглаживал меня взглядом и потоками воздуха, задевая по чувствительным местам тела. Я щёлкнула пальцами, запуская материализацию аватаров и надеясь, что неожиданно скакнувшего резерва личного источника хватит на двоих.

— Ты мне доверяешь? — спросила на всякий случай, подходя ближе.

— Да, — кивнул он, с интересом рассматривая материализовавшуюся парочку моей копии и близнеца Мишхоля. — Любопытно. Это же образы?Твой двойник великолепен, как и ты сама. Не отличишь. А почему у второго светлые волосы? И совсем не похож на меня, — чуть нахмурился муженёк, оценив рельеф и ширину плеч аватара селика.

Что ж поделать? У кого-то мышц больше, а у кого-то — член толще.

— Для создания новой заготовки нужно время. Мне, вообще-то, светловолосые мужчины всегда нравились, — не упустила возможность сдвинуть корону с державной головушки. — Моё изобретение. С их помощью некоторое время удавалось обходить запрет метки и сбрасывать напряжение. До нашей личной встречи в Герсалии.

— Ты необыкновенная женщина, моя асорэ, — произнёс император не слишком радостным тоном, продолжая внимательно разглядывать и сравнивать своё мужское достоинство с копией, сделанной бывшей невестой с неизвестного соперника. — Это аск? — процедил сквозь зубы, зло стрельнув взглядом.

Блин! Анатомические отличия рас явно просматривались невооружённым глазом. Надо было свой мужской аватар активировать, а не этот. Привычка, что тут поделать! На рефлексе же сработала.

— Да. Мне же надо было как-то пар спускать. Ты тоже эти три года себе ни в чём не отказывал, по слухам.

— Ты девушка!

— Загнанная обстоятельствами в угол девушка, — парировала спокойно, устроившись на ложе поудобнее как ни в чём не бывало.

Втихорца соединила Мишу-два с разъярённым «рогоносцем» и тут же запустила программы обоих, из-под ресниц наблюдая за соседом по общежитию. Тот подавился следующим шовинистским аргументом и ошарашенно посмотрел на парочку двойников, глухо застонал и прикрыл глаза, потому что мой аватар нагло захватил в плен узких ладошек и тонких пальчиков самое слабое место любого мужчины, а я послала импульс в секретный отдел головного мозга подопытного.

Ну што, па-гнали?!

Эпилог

Эпилог

В конце всё обязательно должно быть хорошо.

Если что-то плохо — значит, это ещё не конец.

Пауло Коэльо

Барадиэль вынырнул из событийной волны и улыбнулся. Благополучно развязался ещё один узел. Ангел шагнул в следующую реальность и оказался на солнечной лужайке. На нежно зеленевшей шелковистой траве резвились полупрозрачные фигуры в одинаковых белых хламидах, взлетая в воздух и кружась в хороводе, или сидели прямо на земле и плели венки из цветов. Все они были детьми — лет шести или семи на вид — и почти не отличались друг от друга: весёлые, ясноглазые, беспечные. Счастливый смех звенел то тут, то там. Лишь отпечатки внешности их последних воплощений предавали каждой милой мордашке свою собственную неповторимость.

Барадиэль любил здесь находиться. В этом месте