По следу добычи - Тимофей Иванов

— Ну что, проглот, наелся?

Ахилл на это только басовито мяукнул, передавая мне короткое «хорошо, но мало». На это мне осталось только рассмеяться:

— Я в тебе и не сомневался. Найдёшь себе место поблизости?

Кот мотнул лобастой головой, однако вместе с согласием я почувствовал и лёгкую обиду. Барс давно привык, что когда нет совсем уж трескучих морозов, я сплю на свежем воздухе с ним за компанию.

— Ну вот давай без этого. Сам знаешь, что мне в любом случае нужно поесть человеческой еды, а сбегать ночью будет странно, дружище.

В ответ на это Ахилл недовольно махнул хвостом и благополучно свалил в лес искать себе лёжку. Я же вскоре прошёл поворот дороги и увидел наконец трактир. Несколько бревенчатых строений ютились на не такой уж большой площади, окружённой частоколом. От толковой армии подобное не защитит, но вот от разбойников вполне, а те на каждом сколько-нибудь оживлённом тракте обязательно водятся. Закон жизни-с. Усмехнувшись этой мысли, я дошёл до добротных ворот и постучал в них кулаком, слыша возню во внутреннем дворе. Через несколько секунд открылось небольшое окошко и сурового вида мужик поинтересовался:

— Чего надо?

— Ночлег и еда — отозвался я, подбросив в руке монету, чтобы подтвердить свою платёжеспособность.

— Будь как дома, путник — расплылась бородатая морда в чём-то, что видимо должно символизировать радушную улыбку.

Вскоре засов был снят, ворота приоткрылись и я вошёл во двор, где заканчивали уводить в конюшню лошадей из недавно прибывшего каравана. Кивнув привратнику, я пошёл вперёд, безошибочно угадав главный зал. Да и мудрено ошибиться, если птицы тебе уже рассказали, куда вошли прибывшие караванщики. Толкнув крепкую дубовую дверь, я попал в жарко натопленное помещение, где за столами тесно расположились тридцать с лишним человек, кучкуясь по социальному положению. Купец с приказчиками, охранники с оружием, простые возничие… Одного с другим не перепутаешь.

В дальнем конце зала была стойка трактирщика, на удивление некрупного мужика с живым лицом и хитрыми глазами. Дойдя до него, я проговорил:

— Да осветит Свет твой дом. Сколько берёшь за постой и еду.

— Три медяка за отдельную комнату, полушка за сеновал. Общих уже не осталось, сам видишь сколько людей и подселять незнакомцев они не хотят. За ужин тоже медяк, ещё три за вино.

— Давай сеновал, но чтоб вино было хорошим и без воды — усмехнулся я, выложив на стойку семь монет.

— Я воду не лью, но для дорогого гостя найдётся кувшинчик ахморского. На кухне свиные рёбра с земляными яблоками готовят и гречу, что будешь?

— Давай гречу с рёбрами — пожал я плечами и увидел краем глаза, что как раз с той кухни вышла молодая девушка с заплаканными глазами и полным подносом снеди.

Заметив это, трактирщик проговорил:

— Дочка у Марты болеет и совсем плоха. Но может ещё выкарабкается.

Я мысленно скривился. Ну да, средневековье, нормальных лекарств нет, а жрецов на всех не напасёшься. Тут либо выздоровеешь с каким-нибудь отваром сушёных малиновых листьев или тебя прикопают. Как повезёт. Но однако сегодня удача похоже на стороне мартиной дочки.

— Позови её, посмотрим что можно сделать — кивнул я, зажигая на пальцах огоньки Света.

— Жрец? — быстро спросил он, махнув девушке рукой.

— Друид — отозвался я, но видя непонимание слегка приврал для рекламы своих немногочисленных коллег по эту сторону Рифеев — Считай, что маг, но со Светом в ладах.

— Не встречал ваших раньше, но хуже вряд ли будет. Поможешь и для тебя всё сегодня бесплатно — ещё раз внимательно осмотрел он меня, а затем повернулся к подошедшей подавальщице — Марта, проводи господина мага к дочке, он обещал помочь с исцелением. Только Грюма возьми.

— Да, господин. Идите за мной — быстро кивнула девушка, робко улыбнувшись.

Я же остался бесстрастным. Хорошо конечно, что меня уже обзывают господином магом, но еда и кров за магическое лечение — это считай бесплатно. Впрочем будь я седобородым старцем, разговор скорее всего был бы другой. Но в свои шестнадцать хоть и выгляжу совершеннолетним по меркам своего прошлого мира, вытянувшись вверх и раздавшись в плечах, но тем не менее скорее тяну на сбежавшего ученика какого-нибудь волшебника. И суровая морда с тут не особо помогает, возраст просто не тот.

Грюм оказался конюхом и судя по чертам лица родственником привратника, а ещё по совместительству мужем Марты. Он провёл меня в дом, представляющий из себя что-то вроде общежития для слуг. В одной из комнат обнаружилась девочка лет двух, спящая беспокойным сном и пытающаяся что-то бормотать. Положив ей ладонь на голову, я предсказуемо ощутил сильный жар, а качнув посохом и запустив заклятие познания, окончательно утвердился во мнении, что имею дело с воспалением лёгких. Не для всех зима и игры в снегу одинаково полезны.

Можно было воззвать к Свету, но его я в последние годы даже не пытался развивать, только смог заставлять свои пальцы светиться без молитвы вслух и видимых ран, но и тут больше заслуга лучшего понимания мистических сил в целом. А вот в друидизме поднаторел, так что положил руки на грудь ребёнка и начал вливать в неё целительную энергию. Мои ладони слегка засветились зелёным, латая детский организм под взглядами родителей, пока посох был прислонён к стене. Всё таки я не недоволшебник из поттерианы, который без волшебной палочки, что ноль без… ну да, просто палочки. Посох же для меня полезный инструмент, когда нужно колдануть что-то быстрое, мощное или просто неудобное. Однако чтобы передвинуть часы с места на место не нужны лом с отвёрткой, тут уж проще справится ладонью с пальцами.

Спустя пять минут, я убрал руки от девочки, заснувшей спокойным сном и проговорил:

— Жар спал, лёгкие тоже теперь в порядке, но она потратила много сил на болезнь и сейчас ослаблена. С утра как проснётся дайте мясной бульон, в обед так же но с хлебом. На ужин уже в принципе должна нормально есть. Пару дней пусть лежит в кровати, отдыхая. Седьмицу лучше не пускайте на улицу, чтоб снова не простудилась. Всё ясно?

— Да, господин маг — проговорил Грюм, а потом поклонился мне вместе с женой.

— Ну и отлично. Пойдём, я голодный как не знаю кто, быка бы сожрал.

Тут возражений не последовало и вскоре я сидел в дальнем углу таверны, наворачивая еду за обе щёки и запивая её действительно весьма недурственным вином. А потом отправился в отдельную комнату,