— Ага! Хорошо живут некоторые — им драгоценности в дом кидают! — послышался крик из толпы. — Мне вот почему-то не подбрасывают! — слова были встречены одобрительным смехом горожан.
В этот момент ворота Ратуши распахнулись и оттуда выбежали двое стражников.
— Люди, — закричал один, — в Центральном зале был тайник! Он вскрыт! Остался только футляр!
— Он и Жезл Силы продал, — подсказал Чиро окружающим, и, словно эхо, эта мысль пробежала по рядам.
— Я не имею к этому никакого отношения! — возмутился Глава.
— А откуда тогда в твоем кабинете в Ратуше столько золота? — поинтересовался второй блюститель порядка, вытягивая над головой руки с кошелями.
— Меня подставили! — взвигнул Глава, и теперь в его голосе слышался страх.
Толпа дружно рассмеялась.
Маг подошел к стражнику, взял в руки кошели и вынес вердикт:
— Обвиняемый держал в руках эти деньги. Вешайте его побыстрее, и я отправлюсь досыпать.
Вопрос виселицы решился просто: веревку просунули через витую железную решетку над воротами Ратуши. Упирающегося Главу под гневные выкрики толпы поставили на небольшой стульчик, и надели ему на шею петлю.
Внезапно словно ледяной ветерок прошелся по площади, загасив факелы, и люди смолкли. Из темноты здания сквозь обвиняемого просочилось привидение и зависло прямо перед ним. Стражник, державший преступника, потом рассказывал, что это был призрак прелестной девушки. Увидев ее, Глава побледнел и чуть слышно прошептал: «Агуэда…»
Ответный мелодичный смех услышали все. Бесплотная рука с выставленными «козой» указательным пальцем и мизинцем потянулась к стражнику с шаловливым: «У-тю-тю-тю-тю!» Нервы мужика сдали, он дернулся назад и, падая, выбил из-под жертвы опору. Площадь огласилась торжествующим воплем, и призрак исчез.
* * * * *
— И что бы твои Светлые делали без моей Джетты? — в голосе Игрока Темными слышалось самодовольство.
— Ну, надо же. Уже «моя». И по имени. А, помнится, не так давно она была простой «бабой», — с усмешкой заметил его противник.
— Виноват. Казалась бабой простой, а оказалась Золотой. Ручкой. Но ведь, согласись, хороша! — Игрок не скрывал восхищения.
— Да и мои ребята не промах.
— Говорили ежи: «У нас шубы хороши». Говорили блохи: «И у нас не плохи».
— Друг мой, скромность — лучшая добродетель, — процитировал Игрок заповедь Пресветлого.
— А зависть — худший порок, — парировал Игрок Темными. — И нечего ржать. Согласен — знатно отыграли. Выходим?
ХОД ДЕВЯТЫЙ,
в котором фигуранты празднуют успешно выигранное сражение, хотя до победы им еще, как пешком до луны
Темные: SNd8
(Темные Странник и Наемник покидают Замок е8, перемещаясь на поле d8)
Светлые: SNd8
(Светлые Странник и Наемник покидают Замок е8, перемещаясь на поле d8)
Джетта видела себя в Центральном зале Ратуши, по которому счастливо кружилась Агуэда. Та буквально расцвела. В смысле, обрела цвет.
— Здорово ты придумала, подруга, — обратилась она к Джетте. — Даже не надеялась, что такое возможно. Хочу тебя отблагодарить, чем могу. А именно, парочкой советов. Первое: не будь дурой, держись за своего Светлого. И второе: когда всё станет совсем плохо, обратитесь за помощью к женщине. Ну, всё, мне пора. Моё время в этом мире истекло. А твоё — еще нет. Ступай, тебя ждут.
Джетта хотела ответить, что у нее нет никакого Светлого, но зал Ратуши начал таять…
Темная пришла в себя и поняла, что находится в помещении. На кровати. Более того, она была не одна. Не на кровати, хвала Богам, а в помещении. Этот несложный вывод Темная сделала по (х)оровой партии на три мужских голоса.
— Да пойми ты наконец! — это тенор Пусика. — Она могла погибнуть!
— Любой из нас мог погибнуть, — возразил ему хрипловатый баритон Чиро.
— Угу. Разница только в том, что любой из нас — противоположного пола, — настаивал тенор.
— Она сама сделала выбор, Дами, — другой баритон, но ближе к лирическому. Паладин.
— Женщина не должна рисковать жизнью, когда рядом есть мужчины, — Пусик просто в ударе. Или в шоке. Бедный, бедный Пусик.
— Не должна. Она вообще никому ничего не должна, — согласился Чиро. — Ее поведение к чувству долга не имеет никакого отношения и определяется сугубо здравым смыслом. Добро пожаловать в мир Темных.
— По мне, насчет здравого смысла ты погорячился, — поправил его Паладин. — Но факт остается фактом: дело сделано. У несделанного дела тысяча оправданий, у сделанного — одно. Победителей не судят.
— То есть всё прошло успешно? — подала голос Джетта.
— Для нас — да, для Главы — нет, — хмыкнул Чиро.
— В смысле, нет больше Главы, — добавил Аквилеро и хищно осклабился.
— Надолго я вырубилась?
— Почти на сутки, — с упреком высказал Пусик.
— А где мы?
— В моей резиденции, — ответил Паладин.
— То есть из города удалось выбраться благополучно? — продолжала интересоваться Джетта.
— Абсолютно. Мы успели до того, как на воротах выставили кордоны. А Чиро даже досматривать не стали. Он же Герой, — рассказывал Ансельмо. — А когда сказал, что поедет за артефакты, так и вовсе стал Всенародным Идолом.
— Я же не говорил, что верну их, — пожал плечами Чиро. — Так что не соврал. Ладно, мужики. Давайте оставим девушку одну. А за ужином обсудим, что делаем дальше.
Джетта, не торопясь, одевалась в нейтральное платье. Как успел ей сообщить перед уходом Чиро, версия для слуг такова: Чиро — знакомый Аквилеро, она — его заболевшая сестра. Светлые встретили их по дороге, и Паладин решил проявить гостеприимство, пока Темная не придет в себя. Он же не зверь, в конце концов.
Девушка скептически оглядела себя в зеркало. Она и прежде не могла похвастаться объемами, а теперь, после магического удара, — даже объемчиками. Организм, борясь за жизнь, сжег всё, до чего дотянулся. Не радовал и цвет лица. Бледная нежить, фактически. Тут за кого ни держись, припомнила Джетта свое видение, — никого не удержишь. От ужаса разбегутся. Она пощипала щеки и покусала губы. Конечно, можно было достать из сумки грим, но почему-то не хотелось демонстрировать свое желание выглядеть привлекательной.
Девушка вышла из комнаты и направилась в обеденную залу. Паладин мог не напрягаться, объясняя дорогу. Джетта прекрасно помнила план дома со времен событий семилетней давности. Тогда ей не составило труда подложить фамильный перстень прямо на подушку рядом со спящим Паладином. Сложнее было удержаться от того, чтобы той самой подушкой блондина не придушить. По понятной причине сообщать о своих познаниях девушка не спешила.
Темная пришла последней. Мужчины уже сидели за столом. Она устроилась на свободное сервированное место, оценила разнообразие блюд и вдруг осознала, насколько проголодалась. Слуга наполнил тарелку Джетты и, повинуясь жесту Ансельмо, удалился.
— Итак, — начал хозяин, поднимая бокал с вином, — я предлагаю тост за успех первой части нашего путешествия. — Когда все отпили, он мрачно продолжил: — Правда, бОльшая часть у нас впереди. Еще три артефакта.
— Два, — возразила Джетта.
— У нас — три, — повторил Паладин.
— Значит, нам повезло больше, — девушка вернулась к поглощению пищи.
— Так не честно, — блондин в этот момент напоминал обиженного ребенка.
— Жизнь вообще не справедлива, — поддержал ее Слоник.
— Друзья мои, давайте превратности судьбы обсудим позже, на террасе, — вмешался в разговор Аквилеро. — Там свежий ветерок и великолепный вид. Звезды очень располагают к подобным разговорам. А сейчас лучше о деле побеседуем. Куда вы теперь направляетесь? — обратился он к Чиро.
Тот взглянул на Джетту. Пришлось вновь отрываться от еды. То ли пища была настолько вкусной, то ли она была такой голодной, но тратить время на разговоры не хотелось, поэтому она ограничилась кратким:
