class="p1">В этот момент я переглянулся с Марией Борисовной.
Она же, глядя на митрополита, спросила.
— Почему ты не пришёл ко мне со всем этим?
Филипп ответил просто.
— Потому что тогда бы ты слухи тут же пресекла.
— Я… — она начала и остановилась. — Понимаю. Будь ты сейчас здоров, — сказала она ровно, — я бы высказала тебе всё, что об этом думаю, владыко.
— Ничего не имею против, — он усмехнулся. — Хотя признаю, что хоть в чём-то моё состояние мне помогло. — Он вздохнул. — Простите, что говорю прямо, но я очень устал, — тем самым он мягко попросил оставить его.
Мы кивнули и направились к выходу.
Уже у двери Филипп сказал нам вслед.
— Разумнее было бы подождать Кирилла, прежде чем действовать. Одновременного удара они не ждут.
Я не ответил. Мария Борисовна тоже. Мы переглянулись в дверном проёме и вышли.
Мы вернулись во дворец и, стоило нам пойти в сторону горницы, Ощера отделился от нас, сославшись на какие-то незаконченные дела. Мария Борисовна отпустила его, после чего мы прошли в тёплое помещение и, как только сели за стол, служанка принесла взвар. Я взял кружку двумя руками, потом вспомнил, что так делать не стоит, и опустил одну руку на колено.
Мария Борисовна смотрела на меня.
— Ты можешь чем-нибудь помочь Филиппу?
Я ответил сразу, чтобы она не подумала о двойных толкованиях.
— Нет.
Она медленно выдохнула и сделала глоток.
— Совсем нет? — переспросила она.
— Совсем, — подтвердил я. — Его сердце работает неправильно. И починить то, что там внутри происходит, вне моих сил.
Она кивнула, и мы некоторое время провели молча.
— Про остров, — сказала она наконец. — Понравилось?
— В принципе, да, место хорошее.
— Но?
Я поставил кружку.
— Есть одна вещь. С острова по реке пойдёт грязь, прямо через Москву.
Мария Борисовна посмотрела на меня серьёзно.
— Какая грязь?
Я потёр висок.
— Смотри, когда будет запущена литейная, угольная пыль будет оседать по округе. Также металлическая окалина… всё это осядет в реку. Москва-река течёт дальше, и вся эта смесь окажется у москвичей под лодками и рыболовными сетями. Рыба не умрёт сразу, но в ней будет то, чего там быть не должно.
Мария Борисовна молчала несколько секунд.
— И что с этим делать?
— Думать, — честно сказал я. — Отстойники можно сделать, чтобы твёрдое оседало до попадания в реку. Вдоль берега посадить деревья — тополя, сосны, пихту. Они часть пыли задержат, и воздух будет чище. Ветер с острова, если смотреть по розе ветров, идёт на север, значит, дым в сторону Москвы не понесёт. Это уже хорошо.
— Значит, место всё-таки подходит? — заключила она.
— Подходит. Отстойники я придумаю, как сделать. В конце концов, мастера, что с Европы выпишем, помогут с этим.
— Кстати о мастерах. Ты уже думал, кто тебе понадобится?
— Нет, — ответил я.
— Плохо. Подумай и пришли мне списки. Чем раньше мы начнём их поиск, тем лучше.
— Хорошо. Если не завтра, то послезавтра я пришлю тебе дворянина Медведева.
— Хорошо, — сказала Мария Борисовна, — буду ждать.
Когда вошла служанка, несся в руках поднос с пастилой, вареньем и бубликами, мы замолчали. Но стоило ей выйти, как Мария Борисовна тут же подняла важную тему.
— Подворье Морозовых.
— Вот и я хотел о нём поговорить, — признался я. — Нельзя ли его купить? Она прищурилась.
— Это тебе мой дар, — сказала она. — И с этим не спорить.
Я открыл рот.
— Дмитрий Григорьевич, — она произнесла, — по этому вопросу решение уже принято. Более того, я поручила князю Ощере выправить грамоты с дарственной. Так не сотрясай понапрасну воздух.
— Хорошо, — слегка нахмурившись сказал я.
— Но, — продолжила она, — мастерские на Мнёвниках будут иметь долю великокняжескую. Строиться всё это будет за мои деньги. Значит, мне с этого полагается.
— За мои знания мне тоже полагается, — сказал я.
— Разумеется, — согласилась она без малейшей паузы. — Поэтому я не говорю, что мастерские полностью принадлежат Великому князю. Я предлагаю тебе пятую часть от дохода отдавать в казну.
— Как будет считаться эта часть?
Она чуть откинулась на спинку стула
— По-честному. Каждый год твой приказчик и мой дьяк садятся вместе с торговыми книгами. Считают сколько продано орудий, стали, всего прочего. Берут ценовые книги, сколько это стоит на рынке в том году. Умножают. Пятину от этой суммы ты отдаёшь в казну серебром. Если был убыток, пятины нет. Но убыток я жду только в первые год-два, пока строишься.
— А если я сам продам дешевле рынка? — спросил я.
— Тогда дьяк считает по рыночной цене, а не по твоей, — сказала она. — И это будет прописано в договоре.
— Вроде, честно, — сказал я.
— Я знаю, — кивнула она.
Я немного подумал. По дьяку с каждой стороны, ценовые книги, серебром по итогу года, это была нормальная схема. В общем-то именно так торговые люди делили доходы с купеческих артелей. Здесь просто сторона была особая.
— Договор, — сказал я, — надо составить между родом Строгановых и Великим князем. Не со мной лично, а с родом. Чтобы мастерские наследовались.
Мария Борисовна посмотрела на меня.
— Согласна.
— Тогда договорились.
Мы снова взяли кружки, давая друг другу время переварить прошедшие переговоры.
Я понимал, что Мария Борисовна получила хорошую сделку. Строительство за её деньги, пятина с дохода, контроль через дьяка. Это был разумно вложенный рубль.
Только я не собирался останавливаться на Мнёвниках. Технологию домны и тигельной печи я уже знал как свои пять пальцев. Отлажу здесь всё за чужое серебро, набью руку, найду мастеров и поставлю ещё две мастерских где-нибудь в стороне. В том же Курмыше… Но уже за своё. Тогда и считать будем иначе.
Но эти мысли я оставил при себе. Незачем портить хороший разговор.
— Тогда перейдём к следующей теме, — нарушив тишину сказала Мария Борисовна.
— К какой? — спросил я.
— Слухи, — пояснила она и продолжила. — Я думаю, надо ждать Кирилла. Как он прибудет, тогда и займёмся ими.
Я кивнул. Ждать Кирилла было разумно. Арсений со своими боярами — дело церковное и придворное одновременно. И правильно было бить со
