скромный только на первый взгляд наряд транслировал простой, но убедительный посыл: мы здесь для того, чтобы работать, работать и еще раз работать. От нее пахло легкими почти неуловимыми духами — дескать, ничего личного, просто атрибут гигиены. Ногти ее тонких пальцев были коротко подпилены и покрыты бесцветным лаком. На шее красовался шелковый платок, на носу — узкие очки для чтения в модной изумрудной оправе на цепочке с золотыми и зелеными звеньями вперемешку.
— Константин Иванович, Алексей Федорович ждет вас, — она указала на массивную дверь кабинета.
— Благодарю вас, — ответил он, слегка теряясь от того, что не имел понятия, какой тон общения был принят у настоящего Басова с этой «хозяйкой медной горы».
За большим переговорным столом сидел Истомин и еще один мужчина. «Интересно, кто это?» — пронеслось в голове у Стрельца.
— Ну вот, вся компания в сборе, — произнес Истомин. — Можем начинать, как полагаете, Юрий Антонович?
— Если других участников не будет… — незнакомец с вызовом посмотрел на Стрельца.
— Не будет. У нас совещание для троих, — отрезал посол. — Товарищи, хотел обсудить регламент встреч Леонида Ильича. Меня беспокоит, что вы никак не можете договориться между собой.
— Алексей Федорович, вы преувеличиваете, — ответил Юрий Антонович. — Обычные рабочие разногласия.
— А что вы скажете, Константин Иванович?
— Полагаю, мы найдем в себе силы для взаимопонимания, — ответил Стрелец, не имея ни малейшего понятия о предмете спора.
— В таком случае, вопрос можно считать решенным. Будете ассистировать генсеку вместе.
— Но ведь это моя епархия, — не сдержал своего недовольства Юрий Антонович.
— Товарищ Ледников, не стоит спорить. Решение принято, — сделал замечание Истомин.
— Да, конечно, мы постараемся дополнить друг друга, — примирительно произнес Стрелец.
— Ознакомьтесь, пожалуйста, с расписанием высокого визита, которое предложили нам немецкие товарищи… простите, господа. Жду ваши предложения и замечания. И вот еще что! Как вам известно, во время своего пребывания в ФРГ Леонид Ильич будет находиться в резиденции Петерсберг. Условия и безопасность — это прерогатива Игоря Прокопьевича. Товарищ Басов, воспользуйтесь вашими приятельскими отношениями с Кузнецовым и посмотрите на месте, что там происходит, какова степень готовности.
— Но ведь это я занимался подготовкой дворца с самого начала! — Ледников снова вспылил.
— Юрий Антонович, посольство высоко ценит ваши заслуги, но поскольку вы будете работать на визите вместе с Константином Ивановичем, я бы хотел, чтобы он осмотрелся на месте.
На этом совещание закончилось. Ледников был зол. Сегодня, совершенно точно, не его день.
— Добились своего? — не сдержался он, как только они вышли из кабинета.
— Все, чего я добиваюсь, я делаю исключительно в интересах дела, так что ничего личного, просто бизнес, — ответил советник.
— О, как вы заговорили, Константин Иванович!
— Юрий Антонович, не стоит!
— «Сегодня он играет джаз…»
— Не понял?
— Юрий Антонович, не могли бы вы мне помочь? — внезапно заговорила Царева. — Я полагаю, ваши реплики несколько не соответствуют вашей высокой должности.
— Конечно, Серафима Павловна, — ответил Ледников, с вызовом глядя на Стрельца.
Царева всучила Лендникову в руки лейку и попросила полить цветы, которые располагались высоко на шкафу. Ей туда не дотянуться даже на самых высоких платформах, которые она, впрочем, не надела бы ни за какие коврижки.
— Судя по реакции Юрия Антоновича, сегодня ваша взяла, не так ли, Константин Иванович? — спросила она Стрельца.
— Как-то так, — ответил он, не зная до конца, о чем идет речь.
Посол Истомин был очень умным человеком. Он знал цену опрометчивых решений и непродуманных шагов. На его глазах разрушились не одна и не две блестящие карьеры коллег. Он научился не только видеть людей насквозь, но и использовать чужие подковерные забеги в интересах дела.
Соперничество между советником-посланником Ледниковым и политическим советником Басовым началось с самого первого дня их совместной работы под крышей советского посольства в Бонне. Оба были талантливыми аналитиками, нестандартно мыслили и умели быстро и точно увидеть суть происходящих процессов. Оба имели серьезную поддержку в Москве, и, в случае чего, каждому из них было к кому обратиться. Такое положение дел Алексей Федорович быстро обратил в свою пользу. Когда ему нужно было срочно донести важную информацию до Старой площади, он действовал через Ледникова, а если возникали сложности на Смоленской — подключал Басова.
Это соревнование двух амбициозных дипломатов могло бы вылиться в проблему, но Истомин мастерски гасил любые чрезмерные проявления эго своих подчиненных. Он не только умело управлял советниками, но и поощрял конкуренцию, которая позволяла ему иметь всеобъемлющую информацию о важнейших событиях и раскладе сил.
Вот и сейчас, несмотря на то что Ледников как старший по должности имел все основания настаивать на своем исключительном праве сопровождать генсека во время его визита в ФРГ, Истомин полагал: для дела будет лучше, если полномочия по сопровождению Леонида Ильича разделят между собой оба советника.
Глава 6
ГЛАВА 6
КУЗНЕЦОВ ПРЕДУПРЕЖДАЕТ
Стрелец с женой и дочкой наконец покинули баварский потребительский рай. Кузнецов ждал их у выхода. Он окинул сумки советника цепким взглядом. Римма Карловна любовалась витринами. Стрелец вытащил из большого пакета пакетик поменьше и протянул его жене Игоря Прокопьевича.
— Римма Карловна, это вам. Удивительный чай из Японии. Когда продавец порекомендовал мне его и дал насладиться ароматом, я понял, что никогда не встречал ничего подобного.
— Что-то я раньше не замечал в тебе стремления к роскоши, — поддел его Кузнецов.
— Игорь, это не про роскошь!
— А про что?
— Про искусство жить!
— А-а, ну тогда понятно.
Стрелец посадил дочку на шею. Таточка была счастлива: она обхватила папу за лоб, то и дело норовя закрыть ему глаза своими мягкими детскими ладошками. Он время от времени изображал коня, выкрикивая: «И-го-го! И-го-го!», девочка задорно смеялась.
Альбина не узнавала мужа. Обычно его куда больше интересовали разговоры с коллегами, обсуждение карьерных перспектив, дел в посольстве и в родном министерстве. Во всяком случае, на людях он никогда не проявлял особых нежностей ни по отношению к ней, ни по отношению к дочери. А уж представить, чтобы он с такой непосредственностью ребячился, да еще в присутствии резидента и его жены, и вовсе не выпадало. Она усиленно соображала, пытаясь понять, что с ним такое произошло, но ответа не находила.
От Мюнхена до Гармиша — девяносто километров. Живописная дорога проходит по красивейшим местам Баварии: дикие леса, горы, озера, альпийские деревни, замки, монастыри и базилики. Природа и ландшафт здесь настолько поэтичны, что кажется, будто величественные мелодии Вагнера материализуются прямо из воздуха.
— Танечка, — Стрелец обратился к дочери, когда до Гармиша оставалось километров тридцать, — если мы свернем
