направо, то увидим волшебный замок короля Людвига Второго Баварского. Там есть подземный грот, в котором король слушал оперы Вагнера.
— С королевой?
— Нет, малыш, один.
— Один?
— Да, туда привозили лучших артистов со всей Баварии, и они давали представление для одного-единственного человека.
— А он большой?
— Кто?
— Грот.
— Большой.
— Ну а ты-то откуда знаешь? — вмешалась Альбина.
— Был там, — неосторожно бросил Стрелец.
— Костя, ну зачем ты ребенку голову дуришь? Неужели мало этого вашего, как его там зовут? На «ша»?
— Шрека! Шрека! — с восторгом закончила за мать Танечка.
— Ну да Шрека. Что за дурацкое имя?
— Ладно, Альбина, не начинай, — отрезал Стрелец. — Книжки надо читать, а не по магазинам с подружками шастать, тогда бы и ты знала, что Людвиг Баварский больше всего любил «Тангейзера».
— Костя, не надо думать, что я здесь самая тупая. Это добром не закончится!
— Альбина, прости, не хотел тебя обидеть.
— Папочка, если он там совсем один, так, может, мы составим ему компанию?
— Кому? — Стрелец обернулся к дочке.
— Королю.
— Таточка, милая, король давным-давно умер.
— Как жалко. И что, он всю жизнь и прожил один, без королевы?
— Ну, как тебе сказать!
— Костя, смотри на дорогу! — не своим голосом заорала Альбина.
Стрелец резко ударил по тормозам. Таточка влетела лбом в спинку его сиденья, Альбина едва успела обеими руками упереться в приборную панель. Прямо перед ними, на расстоянии полутора метров, замер лось. Советник оглянулся по сторонам, но не заметил защитного ограждения вдоль дороги. Животное сначала замерло от неожиданности, а потом рвануло в придорожный лес. «Слава Богу, интенсивность движения здесь на порядок меньше, чем у нас, — подумал Стрелец, — в противном случае собрал бы „паровозик“ из десятка машин. Это — в лучшем случае». Он пожалел о том, что культура использования ремней безопасности во времени, в которое он попал, еще не была развита. Кузнецов проскочил вперед, прижался к обочине и дал задний ход.
— Костя, вы в порядке? Никто не пострадал? Татка не испугалась? — встревоженно спросил резидент.
— Не успела, — отозвался Стрелец. — Все произошло так быстро, что она не успела. Лобик только ушибла.
— Альбина, а ты как? — не успокаивался Кузнецов.
— Пусть спасибо мне скажет, что я вовремя заметила этого великана. А то на дорогу не смотрит, сказки ребенку рассказывает про какие-то гроты, про каких-то шреков, — в сердцах произнесла Альбина. Голос ее дрожал.
— Про каких Шреков? — комитетчик автоматически среагировал на незнакомое слово.
— Про болотных, — не растерялся Стрелец. — Игорь, все нормально, все живы, все здоровы, никто не пострадал. Поехали, осталось совсем чуть-чуть.
— Ладно. Только, Костя, смотри на дорогу. Мне никакие ЧП перед визитом генсека не нужны. И так голова кругом от количества поставленных задач.
Остаток пути они провели в молчании. Только на въезде в Гармиш дочка оживилась: ее внимание привлекли расписные баварские дома с резными деревянными террасами, украшенными яркими сезонными цветами. Фрески на фасадах и вокруг каждого окна воспроизводили сцены из жития святых, эпизоды деревенского быта и развлечений баварской аристократии. На фоне заснеженных альпийских пиков Гармиш выглядел планетой сказочных существ, живущих в своей, совершенно незнакомой реальности.
Лежа на кровати в старинном альпийском номере, Стрелец подводил промежуточные итоги своей «заброски» в 1973 год. Атмосфера гостиницы словно возвращала его в ту прежнюю жизнь — к родителям, к сестре. Они все любили Баварию и часто проводили здесь отпуск. И хотя семья никогда не останавливалась именно в этом отеле, все вокруг выглядело до боли знакомым.
Здесь принципиально ничего не менялось столетиями. Да, появлялись современные санузлы и душевые, но оконные рамы и шпингалеты оставались аутентичными. Даже если дерево ветшало, его заменяли на точно такое же, сохраняя преемственность. Если улучшали кровать, то за счет замены матраса, а не потому, что решили выкинуть мебель, которую издатели модных журналов считают больше неактуальной.
Стрельцу нравилось это ощущение непрерывности времени и преемственности жизни поколений, когда каждое следующее развивается, не разрушая сделанное предыдущим. Это вселяло уверенность в то, что все не напрасно, что смыслы проносятся через века, а не короткими вспышками, равными четверти столетия. Это давало робкую надежду: несмотря ни на какие злые умыслы, на хаос и безумие современного мира, человечество все-таки сможет «вырулить».
Он думал о том, что пока неплохо справляется. За исключением отдельных досадных ляпов он нигде по-серьезному не «спалился». Да и этот Кузнецов оказался не таким уже страшным, как его должность. Но что делать с Альбиной, Стрелец не представлял. Сегодня-завтра еще проскочит. Общий номер с дочкой — не самое подходящее место для секса. А вот как быть с женой и ее желаниями, когда они вернутся домой, он не знал. Он не мог сказать, что Альбина ему не нравилась. Она была красивой молодой женщиной, но чужой и непонятной. Именно это обстоятельство больше всего смущало Стрельца. Да и потом, он не имел ни малейшего понятия об эротических привычках супругов Басовых. В этом деликатном деле его наверняка ждал катастрофический провал.
Дочка включила телевизор. На выпуклом экране лампового приемника забегали персонажи из мультфильма «Том и Джерри».
— Папа, папа, смотри! Как ты думаешь, этот вредный кот поймает мышонка?
— Ну, конечно, нет! Таточка, мышонок хитрый и юркий, а кот… слегка бестолковый, что ли. Все время прет напролом. Ему и в голову не придет остановиться, подумать, рассмотреть ситуацию с разных сторон, поискать оптимальное решение. Он просто выходит из себя и гоняется за мышью. А та хоть и маленькая, но не промах. Так что не беспокойся, просто смотри и получай удовольствие!
— Ура! Мышонок — победитель! — закричала девочка.
— А теперь по-немецки.
— Что по-немецки?
— Ура! Мышонок — победитель!
— Ну, папа!
— Что, «папа»? Давай-ка переводи. Или Римма Карловна преувеличивает твои способности?
— Подожди… Maus hat gewonnen!
— Молодец, только артикль пропустила.
— Ой, я его все время путаю.
— Die Maus hat gewonnen!
— Die Maus, запомню.
— Постарайся.
В комнату вошла Альбина.
— Господи, как же здесь красиво, — сказала она. — Я в жизни не видела таких высоких гор… таких неприступных.
— Любуйся, дорогая. У нас в Бонне все попроще будет.
— Танечка, может, не стоит упираться в телевизор, мультики и дома посмотришь? — мягко спросила мать. — Здесь так красиво. Не хочешь посидеть со мной на террасе?
— Мама, но серии показывают по программе, когда мы приедем домой, будет уже следующая. Я не хочу пропускать.
— Эх, Танечка, Танечка! Не понимаешь ты своего счастья, — сказал Стрелец.
Он поднялся с кровати, взял девочку за руки и осторожно закружил, следя, чтобы она не
