Но грудная клетка не двигалась. Совсем не двигалась.
Значит, будем откачивать.
В голове закружились уже знакомые инструкции: два выдоха, тридцать нажатий. В такие моменты я всегда позволял телу самому считывать всё с памяти, вспоминая заученные до автоматизма движения.
Нажатия до хруста в рёбрах, дыхание рот в рот, нажатия, рот в рот — честно говоря, я даже не волновался особо. Нет, мне будет неприятно, если она погибнет, реально грустно. Но я погрущу немного и забуду, если честно. Не хочу выставлять себя циником, но даже сейчас я делал это без какого-либо волнения.
И, возможно, именно эта вкупе с моими действиями дали свой эффект.
Палия неожиданно выгнулась дугой, закашлявшись и отплёвывая воду, после чего повернулась набок, и её вырвало. Однако разлёживаться у нас времени не было. Подхватив её на руки, я вскочил и бросился к поместью, пробежав мимо расступившихся девчонок.
И ведь утонула не кто-то, а опять Палия! Она постоянно то сиськи показывает, то тонет!
***
Палия плакала.
Уже на следующий день придя ко мне, она вытирала слёзы и бормотала слова благодарности, говоря, какой же я молодец. Честно говоря, её слова грели мне душу и тешили самомнение, но я всё же старался держать дистанцию, чтобы она не бросилась целоваться ко мне, потому что потом она явно затребует продолжения.
А одно из правил — никаких отношений с подчинёнными.
Поэтому я ограничился объятиями, ловко и невзначай уйдя от её поцелуя.
Сам же я отогревался едва ли не весь вечер под одеялом с кружкой чая, пытаясь подавить дрожь. Что-что, а тело оказалось совсем уж не закалённым. И это неплохо потом сказалось на мне. Когда Палия была уже на ногах на следующий день, я ещё неделю валялся в кровати с температурой.
И ведь целитель, которого мы наняли, тоже не могла помочь — он могла исцелить повреждения, однако простуду обычную вылечить была не в состоянии. Как говорила, если нет повреждений, то и магия здесь не поможет. Поэтому меня просто опаивали зельями и чаем, растирая какими-то мазями.
Плюсом было то, что меня обхаживали служанки: добрые, от них так и исходило душевное тепло. Каждая буквально нянчилась со мной. И пусть подобное было мне не по душе, всё же ощущать заботу было приятно. Появлялась греющее чувство, что ты кому-то нужен.
Минусом было то, что во мне этого тепла было столько, что я практически горел. Я не уверен, что диагноз «Простуда» был верен, так как я был весь мокрый, голова раскалывалась, а глаза болели так, будто сейчас лопнут. И ведь Палии-то плевать, с ней всё хорошо, а я здесь лежу и умираю.
Меня даже Диор приходил навещать, но явно не чтобы посочувствовать.
— Ты, конечно, молодец, — оскалился он, сев мне прямо на ноги. Слабость такая была, что я даже дотянуться до него не мог. — Оставь нас.
Сиделка, которой сегодня была какая-то женщина, поклонилась и быстро покинула комнату.
— Знаешь, если ты помрёшь, будет плохо.
— Да иди ты… — прохрипел я.
— С другой стороны, разбрасываться своими людьми плохо. Всё же Бранье хранит своих слуг, а они хранят Бранье. Верность, все дела…
— Ты мне пришёл на мозги капать?
— Если только чуть-чуть, для профилактики, чтобы в следующий раз было неповадно подобной хренью маяться. Может к тебе отправить Палию? Она будет рада тебе услужить… — оскалился он. — Она прямо прыгает на месте от твоего имени. Девочка хочет тебя.
— Избавь меня от ещё одной проблемы…
— Не думаю, что она будет претендовать на что-то, таким в радость даже просто рядом оказаться. Такими очень удобно пользоваться на безвозмездной основе.
— Иди… нахер… Ты пришёл измываться, пока я помираю?
— Да такие, как ты, не помирают, — отмахнулся Диор… и отпил, сука, моего чая из кружки. – Обожаю с малиной, — кивнул он одобрительно.
— Говнюк…
— Какой есть, — пожал он плечами. — Но я тебя взбодрить пришёл. Тут у нас намечается одно дельце в стане врага, и было бы неплохо, чтобы ты послушал. Возможно, тебе будет подобное интересно, так как это напрямую влияет на наше дело.
— Что именно?
— Деньги.
— У нас дохрена денег… прохрипел я.
— Но это не для нас. Это для Рандомьеров. От Эйрии. Чтобы они могли оплачивать все свои тёмные делишки. А ещё их начальник охраны, который имеет военную подготовку, — Диор оскалился. — Выздоравливай поскорее, братец, для тебя есть интересная работа…
Глава 155
— Вы как?
Вот уж кого я меньше всего ждал и хотел увидеть, так это Ушастую Котлету. Эта срань мало того, что растолкала меня, разбудив лишь ради того, чтобы спросить, как я, так ещё и делала это с видом человека… эльфа, который великое одолжение мне делает.
Мне даже открыть глаза стоило огромных усилий, не говоря о том, чтобы ответить.
— Сианс? — прохрипел я. — Ты что тут делаешь?
Горло тут же засаднило, будто наждачкой провели.
Честно говоря, не ожидал такого слабого иммунитета. Я привык, что тела обычно принадлежат людям, которые с миром знакомы более тесно, от чего если не тело, то хотя бы иммунитет сильный. А тут просто в ноль: одно-единственное купание в пруду, и я помираю.
— Пришла вас вылечить, — выпятила Ушастая грудь.
И пришла она, как я посмотрю, не с пустыми руками. На полу у входа стоял тазик с тряпкой и, предположу, с водой. А на столике рядом уже расположилось несколько бутылок с какой-то жидкостью угрожающе дерьмового цвета.
Ушастая даже не пыталась соблюдать какой-то такт. Без каких-либо смущений она просто стянула с меня одеяло, не смутившись даже того, что был голый, после чего подняла мне голову.
— Ты что делаешь? — прохрипел я.
— Ставлю вас на ноги, — ответила Ушастая и потянулась за одной из бутылок, которую взболтала.
— Что это? — кивнул я на жидкость.
— Это? — она горделиво улыбнулась. — Это, господин, то, что поставит вас на ноги.
— А ты лекарь?
— А вы что-то имеете против? — тут же ощетинилась Ушастая.
— Отвечай давай.
— Я просто могу поставить вас на ноги, и я это сделаю, — ответила она. — Вам надо это выпить.
Но стоило ей поднести бутылку, как я учуял аромат этой смеси. Он полностью соответствовал цвету, если честно.
— Это, блять, что?! — захрипел я злобно.
— Пейте.
— Скажи мне, что это! — но мой голос едва ли был громче шёпота.
— То, что не даст вам сдохнуть! Давайте пейте, я сказала! — недовольно прорычала Ушастая.
— Ушастая, что…
Она без каких-либо промедлений просто засунула мне бутылку прямо в рот и зажала нос, чтобы заставить меня глотать. Я попытался сопротивляться, но руки едва двигались. Я с трудом схватился за неё, но сука будто бы и не замечала моих попыток отбиться. Ушастая даже во время драк показывала удивительную для себя силу, а здесь и вовсе не замечала моих попыток отбиться. А когда я попытался выдавить глаза, так и вовсе укусила меня за руку.
— Пейте, если сдохнуть не хотите, кретин, — зашипела она. — Я вам через трубку в глотку это залью, слышите? Если бы я хотела вашей смерти, я бы притащила что-то более презентабельное на вид, идиот. Ещё не хватало, чтобы вы сдохли и меня потом за это спросили…
В её словах была доля правды. Если бы хотела отравить, принесла бы вкусный чай с ягодами и ядом. Таким откровенным дерьмом никто бы не стал травить. Но…
Я с трудом заставил себя всё это выпить, несколько раз в прямом смысле слова блеванув этой жижей. Какой-то горьковато тухлый вкус вместе с солью, а по консистенции что-то типа манной каши, только слизкой. Когда она влила в меня всю бутылку, мне стоило огромных усилий, чтобы не проблеваться. Я, конечно, и не таким иногда питался, но легче от этого не было.
— Терпите, — фыркнула она, после чего подошла к окну и распахнула его настежь.
— Ты что делаешь… — пробормотал я. Непонятное дерьмо просилось наружу и при этом ударило в голову так, будто я спирта выпил.
— Надо сбить вашу температуру, — ответила Ушастая. — Тогда зелье подействует, и вам станет легче.
