порядке? — я подскочил к Мусаеву.
Рука выглядела неважно.
Сам гвардеец держался, но его лицо побелело, а на лбу выступил пот.
— Бродяга, — сказал я, — как только прибудем в Красную Поляну, вызывай целителя.
— Я вызову, — предложила Ольга. — Так быстрее.
— Добро.
— Со мной всё в порядке, — выдавил Мусаев. — Я же одарённый.
— Ну-ну, — я отошёл в сторонку, доставая коммуникатор. — Главное, не откинься в ближайшие пятнадцать минут.
Кисть Мусаева была не просто вывернута.
Мне показалось, что в том месте, где её схватил дед-берсеркер, появились ожоги, а кожа вздулась волдырями. Не знаю, что он там за вставки себе вживил, но этот хрыч почти ничего общего не имел с обычными людьми.
А ещё я не мог взять в толк, куда запропастился нож Мусаева.
Надеюсь, он не выронил его.
Ибо нож, с которым могут поработать провидцы — это начало конца.
* * *
— Без истории он! — в десятый раз заверил меня Мусаев. — Мамой клянусь!
— Все вещи имеют историю, — проворчал я. — Ты в каждый новый рейд таскаешь «чистый» клинок?
Диверсант призадумался.
Мы сидели втроём.
Я, Мусаев, Демон.
Руку моему многомерному другу уже починили. Теймурадзе долго матерился по-колхски, но работу свою Заза сделал на «отлично». Выяснилось, что у Байта множественные переломы со смещением, плюс ожоги, гематомы и вывих… В обычной клинике вылечить Байта не смогли бы. В муниципальной, например. К счастью, Теймурадзе был лучшим хиропрактиком губернии и неоднократно вытягивал наших парней с того света. И да, он вколол Мусаеву что-то восстановительное и уверенно заявил, что дальше заживление пойдёт на стандартных возможностях одарённого.
Ситуацию мы решили обсудить вечером того же дня.
— Не в каждый, — признал Мусаев. — Да и оружие у меня крутое. Острое, как бритва. Просто Михалыч нанёс на рукоять цепочку интересную.
— Что за цепочка? — вскинулся я.
— Ну, из его новых, — пожал плечами диверсант. — Раз в сутки очищает нож от истории.
— А так можно? — брови Демона поползли вверх.
— Угу, — буркнул Мусаев. — Мы с Илоной проверяли. После срабатывания считать ничего нельзя.
— С Илоной — это хорошо, — кивнул я. — А Мамуке показывали?
— И ему тоже, — довольно осклабился Байт. — Не тянет.
— Хорошо, — я встал с кресла, подошёл к окну и задумчиво уставился на отвесные линии дождя. За минувшие дни ливень не сбавил обороты. И даже укрепился в своём желании затопить всю долину. — И что вы об этом думаете, господа?
— Каратель высшей ступени посвящения, — тяжело вздохнул Байт. — Я рассмотрел нашивки у него на плече. Это Паладин, шеф. А они совсем отбитые.
— Настолько, что могут пробить оболочку домоморфа?
— Он тяжело дышал и покраснел весь, — сообщил Мусаев. — Не думаю, что такие фокусы ему легко даются.
— Бродяга, — обратился я в пустоту. — Как ты оцениваешь ущерб?
Домоморф ответил, не раздумывая:
— Структура после ударов карателя восстанавливалась быстро. Насколько я понял, там какие-то артефакты и вживлённые под кожу вставки. Он генерирует поле, разрушающее на атомарном уровне любую субстанцию.
— И протоматерию? — уточнил я.
— И её.
— А почему прогибались стены?
— Таким образом я компенсировал урон, — пояснил Бродяга. — Иначе он проломал бы обшивку с одного удара.
— Что это за поле такое? — я невольно нахмурился. — И как его может генерировать обычный прыгун?
— Вот здесь ты, Сергей, не прав, — вступил в разговор Демон. — У инквизиторов весьма разнообразные технологии. Они же сливки со всех археологических находок снимают. Мне… кое-что рассказывали о подобных фокусах.
Я обернулся.
— Ну-ка. Скандалы, интриги, расследования.
— А тебе всё шуточки шутить, — пробурчал начальник гвардии. — Есть у инквизиторов Паладины. Это типа высшая каста. Да и среди карателей десятых ступеней такое встречается. В общем, не важно какой у них психотип, если они оперируют энергией ки. Главное, чтобы не бес. Смекаешь? Остальные могут имплантировать себе хитрые усилители и даже преобразователи ки. Для здоровья не ахти какая польза, но ты получаешь мощного урода, который сметёт любую технику, наваляет метам и пробьётся через броню.
— Надо полагать, одного из этих уродов мы и видели.
— Ты и без меня в теме, — хмыкнул Лютый.
Я откинулся в кресле.
— Бродяга, что ты знаешь об усилителях и преобразователях?
— Ничего, Сергей. Извини, если разочаровал.
Пожимаю плечами:
— Нет. Не разочаровал. Я ждал чего-то подобного.
Все ждали продолжения.
— Значит, так, — я посмотрел на Пашу. — Вангую, что в скором времени к нам прицепится Супрема. Они поймут, что в Наска побывал домоморф, это очевидно. И Даром своим я спалился по полной. Визит дознатчика — вопрос времени.
— Надо было его грохнуть, — с досадой произнёс Мусаев.
— Спасибо скажи, что живым ушёл, — отмахнулся я. — Действуем следующим образом: ты, Алеся, Ольга и Такахаси едут в отпуск. Можете с палаткой в горы сгонять. Или в пансионате левом пожить. Ни в чём себе не отказывайте. Ваша задача — не попадаться на глаза инквизиторам в ближайшие недели. Приказ понятен?
— Да, ваше благородие, — Мусаев совсем осунулся.
Мне даже стало его жаль.
— Всё будет хорошо, Байт. Прорвёмся. Держим связь, не пропадаем. Местную консисторию я беру на себя.
— Главное, чтобы Паладины не припёрлись, — тихо сказал Демон.
Я уже собирался ответить очередной шуткой про нагибаторство, но в этот момент зазвонил телефон. Бросив неприязненный взгляд на тумбу в углу кабинета, я проворчал:
— Бродяга, у меня совещание.
— Звонят с КПП, — доложил Бродяга. — Главные ворота.
— Ладно, — я посмотрел на Демона. — Паша, узнай, что там у них.
Лютый встал с кресла, приблизился к телефонному аппарату и снял трубку. Я наблюдал за его лицом. Командир гвардии мрачнел с каждой секундой. Наконец, закрыв динамик ладонью, он повернулся ко мне:
— Сергей, на входе инквизитор.
— Да ладно.
— Представился братом Григорием. Настаивает на личном разговоре.
— И какие у него основания?
— Насколько я понял, он ведёт расследование от консистории Фазиса. Прибыл на своей машине. Дежурный говорит, это не каратель. Обычный дознатчик.
— Обычный?
— Графитовая сутана.
Седьмая ступень.
— Пусть проедет, — распорядился я.
Демон отдал приказ и положил трубку.
— Вы вдвоём остаётесь в кабинете, — сказал я, поднимаясь. — Никуда не выходите.
— А вы, шеф? — забеспокоился Мусаев.
— За меня не переживай. У меня обширный опыт взаимодействия с этими упырями.
Пока я спускался вниз, Бродяга вырастил крытую террасу с удобными креслами и журнальным столиком, настроил максимальную защиту от ясновидящих и телепатов. На КПП у меня сидят рядовые бойцы, не имеющие сверхспособностей. Они не смогли определить психотип гостя.
У меня было целых пятнадцать минут, чтобы подготовиться к разговору.
Я меланхолично смотрел на ревущую стихию, вслушивался в шум водостоков и просчитывал варианты. По всему выходило, что доказательств у Супремы нет. Поэтому они попытаются надавить, выбив признание. Или влезть
