ко мне в мозги. Любое из этих действий будет считаться противоправным, поскольку моё отступничество не доказано.
Наконец, к дому подъехала машина.
Чёрный тонированный «мерседес» неизвестной модели. Тачка подкатила к самой террасе. Дверь со стороны водителя открылась, и оттуда выбрался бритоголовый человек неопределённого возраста. Крепкий, среднего роста. С белыми бровями и острыми скулами.
Я поднялся навстречу.
Брат Григорий, действительно, был в сутане. Дознатчик. Из оружия — табельный сакс. Никакого огнестрела. Зато куча плетёных браслетов, амулет в виде бронзового диска на шее, какая-то странная завитушка на левом ухе…
В тусклом свете фонарей этот мужик выглядел зловеще.
Инквизитор не спешил.
Струи воды хлестали его по плечам и бритой голове, но я прекрасно видел, что ткань не промокает. На лице Григория не дрогнул ни один мускул. Когда он оказался под навесом, стало очевидно, что вода вообще не задерживается на поверхности сутаны.
— Удобная у вас одежда, брат Григорий.
Я слегка поклонился, но руку инквизитору не подал.
— Практичная и удобная, — сухо ответил дознатчик. — Вам здесь не холодно?
— Предпочитаю дышать свежим воздухом, — улыбнулся я. — Но если вы желаете погреться…
В дальнем углу террасы из протоматерии собрался очаг, который сам себя наполнил дровами, вспыхнул и придал дождливому вечеру немного уюта.
Дрова начали весело потрескивать.
— Прошу, — я указал на одно из кресел. — Чай, кофе? Партейку в шахматы? Нарды?
— Благодарю, — поморщился инквизитор. — У меня мало времени, господин Иванов. Следует разобраться в вашей причастности к нападению на режимный объект в Наска.
Ответить я не успел.
Брат Григорий врубил свою ауру и обрушил на меня всю ментальную мощь, которой располагал.
Глава 8
Седьмая ступень — это вам не шутки. Обычно такие дознатчики работают в паре, а то и втроём: один давит, второй лезет в память, третий страхует. Но этот, видимо, был настолько уверен в себе, что припёрся один.
Я выдержал удар.
Не дрогнул, не моргнул, даже дыхание не сбил. Потому что за моей спиной, в стенах, в полу, в самом воздухе террасы пульсировала живая броня Бродяги. Домоморф принял на себя ментальную атаку, рассеял её по протоматериальным контурам и выплюнул обратно в виде лёгкого, едва уловимого эха, которое я почувствовал лишь как мимолётную зубную боль.
Инквизитор этого не заметил.
Он видел только меня. Стоящего перед ним с невозмутимым лицом, не реагирующего на его давление. Его белые брови чуть сдвинулись — я уловил в этом движении толику недоумения, быстро подавленную.
— Причастность, говорите, — я неторопливо опустился в кресло напротив, закинул ногу на ногу. — Обвинение — вещь серьёзная. Надеюсь, у вас есть ордер от консистории и доказательная база, способная заинтересовать даже такого скромного обывателя, как я.
— Вы далеко не обыватель, господин Иванов, — голос у дознатчика был низкий, вязкий, с хорошо поставленной дикцией человека, привыкшего, чтобы его слушали. — На вас уже собрано досье. И весьма подробное. У моей организации есть основания полагать, что вы с неизвестными целями посещаете колонии Предтеч, похищая там артефакты и предметы старины.
— Впечатляет, — я кивнул на стоящий на столике чайник. — Всё же предложу чай. Вы промокли, брат Григорий. Негоже представителю Супремы возвращаться в Фазис с насморком.
Инквизитор не принял любезности. Он стоял, глядя на меня сверху вниз, и я чувствовал, как он пытается пробить мой блок. Снова и снова. Волна за волной. Методично, как таран.
Но блок держался.
Я же тем временем пытался считать его сам. Психотип — первое, что нужно знать о противнике. Телепат? Ясновидящий? Или тот редкий тип, что работает на вживлённых вставках?
Пусто.
Не просто отсутствие информации — глухая стена. Словно я пытался разглядеть рисунок на ткани, накрытой плотным брезентом. Артефакты, понял я. Эти браслеты, амулет, завитушка в ухе — всё это работало как единый контур, глушащий любую попытку заглянуть в структуру его личности. Профессиональная паранойя инквизиции. Или… они что-то знали обо мне заранее и подготовились?
— Утром двенадцатого октября, то бишь сегодня, — голос Григория стал жёстче, — на объекте особой важности в районе плато Маркауаси была зафиксирована аномальная активность. Системы оповещения сработали трижды. В воздушном пространстве над колонией был обнаружен объект, классифицированный нашими специалистами как домоморф. По совпадению, в ту же ночь вы, господин Иванов, отсутствовали в своей усадьбе.
— У меня загородный дом в Атлере, — пожал я плечами. — Иногда выезжаю подышать морем. Неужели это теперь считается преступлением?
— Ваш дом в Атлере — гостевой. И там вас никто не видел уже давно. Транспортные средства, зарегистрированные на ваше имя, не пересекали границу Империи. Вы просто исчезли из Красной Поляны и появились через несколько часов. — Он сделал паузу, давая мне прочувствовать вес своих слов. — Объясните это, господин Иванов.
— Не вижу необходимости, — я взял со столика чашку, которую Бродяга предусмотрительно материализовал рядом, а служанка наполнила моим любимым напитком. Чай был горячим, ароматным. Я сделал глоток, не сводя глаз с инквизитора. — Мои перемещения — моё личное дело. Если консистория считает иначе, пусть присылает официальный запрос. С печатями. С подписями. С обоснованием, почему частная жизнь гражданина Империи вдруг стала предметом расследования без состава преступления.
— Состав преступления есть, — Григорий сделал шаг вперёд, и я ощутил, как воздух на террасе стал тяжелее. Он не повышал голоса, но в каждом его слове звучал металл. — В колонии Уарираначи погибли люди. Пилоты мехов.
Я поставил чашку.
— Мои соболезнования. Но какое отношение это имеет ко мне?
— Прямое, — губы Григория сжались в тонкую нить. — На месте происшествия обнаружены следы энергетического воздействия, идентичного применению артефактов категории домоморфов. Подобных устройств в мире не так уж много. По пальцам можно перечесть. Есть записи с камер, где зафиксированы смены конфигурации этого механизма. На одного из наших Паладинов напал человек, умеющий перемещаться через иные измерения. Кроме того, Паладин указывает на краткосрочную проницаемость своего тела, а это — уникальный Дар. Фирменный, так сказать, почерк.
Брат Григорий сделал паузу.
— А также, и это самое интересное, господин Иванов, нами обнаружен клинок, используемый прыгунами-диверсантами. Вне всякого сомнения, такие есть среди ваших бойцов.
Я вспомнил, о чём мы говорили с Мусаевым и Демоном до приезда инквизитора.
Самоочищение.
Провидцы Супремы ничего не могут вытащить из ножа.
— Хорошая попытка, брат Григорий, — холодно произнёс я. — Вот только привязать конкретное оружие к конкретному человеку вы вряд ли сможете. Это раз. Два — на планете есть незарегистрированные домоморфы. Ищите. Три… А с чего вы взяли, что мой Дар такой уж уникальный? Вполне возможно, что в какой-нибудь Африке или Амазонии есть человек, не прошедший
