лицензирование. Редкая способность — не значит, единичная. Что у вас есть из прямых доказательств? Слепки, история вещи, показания свидетелей? Боюсь, что по нулям. Поэтому и явились.
Инквизитор наградил меня тяжёлым взглядом.
Сел в кресло.
Налил себе чаю.
— Мы так до ночи будем разговаривать, барон.
— Не будем, — заверил я. — В моих планах — хорошо выспаться. А вы можете тут беседовать сами с собой, сколько заблагорассудится.
Брат Григорий сделал скромный глоток.
— Вот что, господин Иванов. Я вам скажу одну вещь, не под протокол. Тучи вокруг вас сгущаются. Документы порой исчезают, но мы их кропотливо восстанавливаем. Что можем. Вы, безусловно, достойный противник. Но инквизиция — это система. И если она смотрит в вашу сторону, отвести этот взгляд будет… очень непросто.
— Вы, брат Григорий, пространно намекаете, что готовы пожертвовать многовековым укладом и репутацией Супремы ради сомнительных предположений?
— Я утверждаю, — проскрежетал дознатчик, — что вы не так чисты, как вам хотелось бы это показать. Мы почти уверены, что вы пользуетесь…
— Мы? — перебил я. — А кто это — мы? Не отец ли Иероним является режиссёром спектакля, который вы здесь разыгрываете?
Брат Григорий напрягся.
И всё же ответил, глазом не моргнув:
— Вести это дело мне поручил наш предстоятель, вы правы. Но лишь после того, как с ним связались братья из империи Наска. Есть вещи, господин Иванов, которые вам с рук не спустят.
— Безусловно, — я откинулся в кресле и сделал новый глоток. — Напоминаю, что ваш предстоятель получил понижение в должности и был изгнан из Супремы именно по причине… хм… предвзятого ко мне отношения.
— Наш предстоятель, — Григорий заиграл желваками, — человек умный и благочестивый. Не вашего ума дело, господин Иванов, каковы причины его перевода в Фазис.
— Конечно-конечно, — елейным голосом произнёс я. — Но хотелось бы уже свернуть эту бессмысленную беседу. Вы здесь в качестве кого? Опрос свидетеля? Предъявление обвинений? Или меня уже признали отступником по надуманным обвинениям?
— Это стандартная процедура, барон, — поджал губы инквизитор. — Мы проводим предварительную беседу с подозреваемым. Собираем информацию. А уж потом…
Брат Григорий многозначительно замолчал.
А потом — суп с котом.
Так я подумал, но вслух сказал иное:
— Я ценю высокую миссию инквизиции, брат Григорий. И понимаю, исходя из вышеизложенных фактов, почему вы пришли с этими обвинениями именно ко мне. Но допустите на секунду, что вы ошибаетесь. Я ведь не идиот, чтобы после уже имеющихся подозрений в свой адрес совершать столь дерзкое нападение… на что, вы там говорите?
— Колония Предтеч, — уже спокойнее ответил дознатчик. — В Наска.
— Неважно, — я отмахнулся. — У меня на этом континенте вообще нет интересов, если что. Но вы же не поверите.
— Задача консистории — установить истину не с помощью веры, — глубокомысленно изрёк дознатчик. — Мы пользуемся более практичными инструментами. Телепатия, ясновидение, артефакторные датчики, сны, всесторонний анализ.
— Насколько мне известно, вы не можете влезть ко мне в голову без соответствующего разрешения, — я понял, куда надо бить. — И тем не менее, вы атаковали меня на ментальном уровне, брат Григорий.
Собеседник на долю секунды смутился.
Но продолжал держать покер-фэйс.
— Вы правы, барон. Не могу. И если вам нечего скрывать, вы должны позволить мне снять нужные слепки…
Я расхохотался.
И погрозил инквизитору пальцем:
— Нет. Не должен. Потому что есть тайны Рода. И личная жизнь. Вы должны стоять на страже одарённых, дознатчик, а не заниматься прессингом. Не находите? У меня вновь складывается ощущение предвзятости.
— Разыграть второй раз эту карту не получится, — зловеще усмехнулся Григорий.
— А я ничего не разыгрываю. Просто у меня есть права. А вы их нарушаете.
Дознатчик погрузился в гробовое молчание.
Через несколько секунд он заявил:
— Вы не похожи на лояльного гражданина, барон. Это прискорбно, но я не чувствую желания пойти нам навстречу в этом деликатном вопросе.
— Просто займитесь своей работой, — отрезал я. — И не лезьте к моему Роду.
— А вот это мы уже сами решим, — инквизитор поднялся с кресла. — Очень жаль, что у нас не получилось договориться. Инквизиция продолжит сбор фактов, а я со своей стороны предупреждаю, что в будущем могу приехать уже со всеми нужными ордерами и разрешениями. И тогда не ждите снисхождения.
— Приезжайте, — я безмятежно улыбнулся. — Милости, как говорится, просим.
Инквизитор, вежливо попрощавшись, растворился в дожде.
Через минуту на подъездной дорожке вспыхнули фары, и чёрная тень «мерседеса» скользнула во мрак. Долина превратилась в ревущий водяной котёл. Уличные фонари и жёлтые квадратики окон с трудом освещали территорию, исполосованную ливнем.
— Сергей, — голос Бродяги вывел меня из задумчивости. — Извини, если отвлекаю.
— Что-то случилось?
— Гость, с которым ты беседовал на террасе, оставил подозрительное устройство. Я бы его идентифицировал, как следящее оборудование со встроенным волновым передатчиком. Весьма продвинутая технология из арсенала Предтеч.
— «Жучок»? — мои брови полезли вверх.
— Мне незнаком этот термин. Устройство записывает звуки и может считывать поверхностную историю с предметов.
— Ты можешь его нейтрализовать?
— Уже сделано. Я отфильтровал звуки речи, оставив общий шумовой фон. Мы можем беседовать, не опасаясь прослушивания.
— А история предметов?
— Моё поле препятствует этому.
— Хм, — я приблизился к столу. — Сейчас ведётся трансляция?
— Судя по волновому возмущению, — ответил домоморф, — устройство включено и передаёт данные стороннему источнику.
— Вот же упырь. А можешь показать эту штуку?
— Загляни под стол. Тонкая пластинка у края столешницы.
Я опустился на колени, пошарил в нужном месте, нащупал что-то круглое и холодное. С трудом оторвал и поднёс добычу к глазам.
— Пятикопеечная монетка? Серьёзно?
Повертев «жучок» в пальцах, я не нашёл отличий от обычных российских монет. Вес, размер, гравировка — всё совпадало. Бросишь такую в автомат — и не обратишь внимания.
— А чем она крепится?
— Контактное нанополе.
— Лучше бы не спрашивал, — я подбросил монету в воздух, поймал на лету. — Вот что. Ты можешь фильтровать и дальше информацию, которую эта штуковина записывает?
— Конечно.
— Пусть тогда «жучок» повисит на внешней стене. Дай нашим друзьям из консистории то, что они хотят.
— Что ты имеешь в виду? — не понял домоморф.
— Дождь, ветер, скрип гравия, звуки шагов. Пусть релаксируют.
— Хорошо. Я понял твой замысел.
Аккуратно положив монету на край столешницы, я проследил за тем, как она погружается в центральную ножку и исчезает из поля зрения.
Я подлил себе немного остывающего чая, сел в кресло и несколько минут пялился во мглу. Дождь смазал очертания домов, украл расстояния, наводнил мир зловещими тенями.
Тихие шаги за спиной я узнал, не оборачиваясь.
Джан обвила меня своими нежными руками, и несколько минут мы не произносили ни слова. Я наслаждался её присутствием, теплом рук и потрескиванием дров
