торца затекать потом будет.
Я прищурился:
— Ты откуда знаешь про косой дождь и торцы?
— Да у нас крыша каждую осень течет, — ответил он без улыбки. — Уже пять лет латаю.
— Я вроде ножовку видел в сарае. Сейчас, — сказал я и пулей метнулся за щербатым инструментом.
Отпилили лишнее, подогнали доску и… она легла как родная. Минк даже одобрительно кивнул.
Так и работали на пару. Сначала убирали прогнившие или обломившиеся. Затем отмеряли новую доску, резали, загоняли, чтобы шли внахлест, забивали. Руки сегодня работали нормально — правая побаливала при сильном нажиме, но терпимо. А вот молоток был с расшатанной рукоятью, которая при каждом ударе норовила провернуться. Но и к этому приловчились.
Рау с конька лениво наблюдал за нами, иногда потягивался и бродил вдоль крыши, но неизменно снова ложился, греясь на солнце.
— Вот лентяй, — смеялся Минк, кивая в его сторону. — Как кот, только умнее.
— Ты смотри, он тебя слышит и понимает, — сказал я, выравнивая доску и вытирая пот со лба.
Минк отпустил молоток и посмотрел на Рау. Тот приоткрыл один глаз, посмотрел секунду и закрыл обратно.
— Блин, — сказал Минк. — Тоже Связным быть хочу.
— У тебя другой талант, — подбодрил я его. — И он очень скоро нам пригодится.
К тому моменту, когда последний гвоздь был вбит, солнце уже заметно склонилось, а руки и спина ныли от усталости. Попробуй весь день на карачках да на высоте поработай, у любого спина заболит. Мы спустились, убрали инструменты и занесли остатки досок в сарай.
— Все? — сказал Минк, довольно потирая руки.
— Ты как будто и не устал, — сказал я, разминая шею.
— Да тут делов-то, — утер он нос.
Я, стоя посреди двора, оценил проделанную работу, чувствуя удовлетворение, но зацепился взглядом за вывеску.
Висела она все так же — на одной петле, перекошенная, с облупившимися буквами. И вид у нее был такой, что далеко не всякий бы решил зайти.
— Осталось вывеску поправить.
— Да, вижу, — сказал Минк и направился за лестницей.
Петля была сорвана с гвоздя — дерево вокруг крепежа раскрошилось. Я потрогал косяк. Дерево под краской было твердым, крепким, просто давно за ним никто не следил.
— Тут гвоздь не сгодится, — произнес Минк. — Лучше скоба. Есть такая? — он показал размер руками.
— Найдем, — уверенно заявил я.
На этот раз шарил по полкам дольше и методично, двигая в сторону старые горшки, мотки веревки, ржавый инструмент в виде тяпок и серпов. Полезного тут было навалом, но в том-то и дело, что валом. В самом дальнем углу нашелся деревянный ящик с крепежом, где лежали кривые гвозди, прочий железный хлам и три железные скобы, которые выглядели вполне годными.
Принес все три Минку. Тот взял одну, повертел в руках и кивнул.
— Подойдет. Попридержи вывеску снизу, — попросил он.
Я подпер ее метлой, пока Минк загонял скобу в косяк, попадая точно в твердое дерево под облупленной краской. Затем мы навесили петлю, и вывеска встала ровно.
«Приют Ветров».
С расстояния смотрелось еще лучше, хотя буквы были старые и выцветшие.
Минк встал рядом со мной, убрав лестницу.
— Нормально, — сказал он.
— Нормально, — согласился я.
Мы прошли в лавку. Лира уже все расставила по своим местам на кухне и стояла у очага, помешивая что-то в котелке.
Минк упал на стул в зале, а я сходил за горшком с растением и присел напротив него, откидываясь на спинку стула.
Из открытого окна тянуло вечерней прохладой, в очаге ровно гудело пламя, и дым шел куда надо. После целого дня со скребком, молотком и совком это было приятно само по себе. На руках появились небольшие мозоли, а по мышцам растеклась приятная слабость.
— Теперь можем поговорить о делах, — начал я после минуты тишины.
Минк враз собрался, скосил взгляд на горшок и кивнул.
— Что там?
— Рау вчера принес из Леса растение. Кажется, второго ранга.
— Второго? — у Минка брови поползли наверх, и он глянул в сторону кухни, где Рау крутился у Лиры под ногами, выпрашивая еду.
— Не уверен, но похоже на то, — я придвинул емкость с растением к парню. — У него корень искрит. И его нужно продать.
Минк посмотрел на растение, потом на меня.
— Молниевый корень?
— Кажется.
— Во дела… — провел он рукой по своим рыжим прядям, не веря.
— Помнишь, я рассказывал про уговор с Гарвом?
Минк вскинулся, сглотнул.
— Я не могу… Это же твой зверь достал. И корень твой.
— А я тебе говорю, бери.
— Нет, — нахмурился Минк и хотел еще что-то сказать из своего упрямства, но я перебил.
— Не просто так я его тебе отдаю, друг. Ты мне лавку помог починить худо-бедно, — я кивнул на крышу, в которой больше не было просветов, а значит, и дождь теперь нам не страшен.
— А ты мне жизнь спас.
— И еще раз спасу, если надо будет, и, надеюсь, ты мне тоже.
Минк не ответил, но кивнул, став выглядеть как взрослый — серьезный, хмурый, с цепким взглядом.
— Поэтому ты берешь этот корень, продаешь Гарву, и деньги себе оставляешь.
Я вскинул руку, заранее останавливая Минка, и добавил:
— Мне все равно этих денег не хватит на долг. А вот помощь твоя с травами очень даже пригодится.
Парень замер, обдумывая предложение, потом признался:
— Я в травах плохо разбираюсь, ты же знаешь.
— Это мы подтянем, — улыбнулся я, вспоминая про тетрадь Марвина.
И потер переносицу, когда с улицы раздался уверенный, наглый голос:
— Эй! Хозяин! Принимай гостей!
Глава 5
— Ну, хозяин, открывай, я знаю, что ты здесь!
В дверь грохнуло с такой силой, что я подумал: еще пара таких ударов, и нужно будет чинить еще и ее.
Минк напрягся сразу. Подался вперед, ладонью накрыл горшок с Молниевым корнем и быстро глянул на меня.
— Ты кого-то ждал?
Лира выглянула из кухни, держа в руке плошку, а на плече у нее сидел Рау. Я шикнул на него и поднялся на ноги. Спина после ремонта тут же отозвалась болью.
— Нет, не ждал, — хотел я его успокоить, но только больше взволновал.
— Если
