Да, уходят пионеры, старший-то Калетин был помощником у Ефима Кустова, они вдвоём план и разрабатывали, как с наименьшими потерями вырезать отряд Саттера, да чтоб никто из американских следопытов не ушёл. Фрол потом долгое время обеспечивал безопасность «секретной артели», добывающей золото в долине речки Сакраменто. Года три удавалось сохранять тайну, это уже после начали вбрасывать версии о сибирском золоте, да о хитростях великого князя Константина Николаевича, заманивающего переселенцев байками о несметных сокровищах, «якобы» в земле калифорнийской скрытых, а то так не едет крестьянин за океан…
Пока «лирики» Калифорнийского Университета готовились к торжественному концерту, соизволил прокатился до «Эдема», так местные называли университетский ботанический сад, раскинувшийся на семистах гектаров. А что — территория позволяет, ещё столько же зарезервировано под деревья-кустарники…
Там, в «райских кущах», в тени разрастающихся яблонь и велел поставить столы и скамейки, неспешно побеседовать с попечителями Университета, выслушать, так сказать их нужды и чаяния.
— Нет, господа, на Аляске высшее учебное заведение открывать преждевременно. Ничуть не сомневаюсь, что выстроите учебные корпуса и студенческий городок не хуже чем в Томске или Константинополе-Тихоокеанском. Однако где взять преподавателей достойного уровня? Маститых учёных, с мировым именем едва-едва наскребли на Калифорнийский универ…
— Ваше величество, — не отступал губернатор Аляски Владимир Адашев, — выпускники здешнего университета готовы поехать в Ново-Архангельск, а знаниями они обладают достаточными, поверьте!
— Верю, Владимир Сергеевич! Верю! Однако знать и суметь научить, знания передать, далеко не одно и то же. Конечно, выпускники Калифорнийского прекрасные специалисты, но не пришло пока время, отпочковываться от альма-матер новому Университету. ПОКА не пришло. Разве мало вам Императорского Технического Училища? А оттуда прямая дорога в Калифорнийский Университет, сколько надо мест для аляскинцев, столько и будет выделено…
Адашев недовольно засопел, но далее спорить с императором не осмелился. Зато декан исторического факультета Шишкин, поразил.
— Ваше величество, не хотят ехать в Томск лучшие из лучших, увиливают.
— Почему, Георгий Васильевич?
— Гм, сложно сказать, тут и соперничество между Университетами, да и молодёжь не желает променять, пусть и на год-два, тихоокеанское побережье на сибирские болота…
— Если не едут лучшие из лучших, пошлите лучших из худших. А с отказниками разберёмся!
Неужели забуксовала программа по обмену студентов? Вот сейчас обидно за родную Сибирь, надо дать отмашку здешнему главжандарму Раскатову, пускай озадачится выявлением настроений в среде студенческой об исключительности Русской Америки и пренебрежительном отношении к прочим территориям Российской империи. Что это, первые ласточки сепаратизма, или же дурь молодая жизнерадостных оболтусов, радующихся свободе, солнцу, океану и «с прибором кладущих» на мудрые указания старших. Если есть такая компашка, «калифорнийские снобы» — непременно загоню на Чулым и на Кеть учителями сельских школ, фельдшерами, землемерами и завклубами!
Кстати, моя идея о поименовании сельских очагов культуры клубами, а их начальников, соответственно — завклубами, пришлась образованной части общества по душе. Все искренне считали, что так надёжа-государь издевается над «англичанкой» с её чопорными джентльменами в цилиндрах, спешащими в свои закрытые клубы, где дымя сигарами англосаксы обдумывают как покорить Россию…
Я же, как легко догадаться, не стал заморачиваться и просто использовал слова и термины из прежней жизни. А что, те же колхозы, вполне прижилось название, всем понятно — то коллективное ведение хозяйства. Ну а где клуб построят, там и завклуб отыщется обязательно…
От составления коварных планов по «ссылке» в Западную Сибирь «калифорнийских патриотов» оторвал гонец, сообщивший: всё к проведению праздничного концерта готово.
— Что ж, господа, опробуем акустику залы в новом здании Калифорнийского Университета, заодно и услышим вашу знаменитую Золушку.
— Ваше величество, уверяю, — не разочаруетесь! Мария просто чудо! Голос — чистый хрусталь! Лучшая Золушка России!
Дёрнул же чёрт моё величество, «выдать на гора» песню «Золушка», ту самую, с блистательного исполнения которой вспыхнула звезда юной Людмилы Сенчиной. Так-то я в год по 2–3 шлягера 20–21 века «сочинял», оправдывая себя, что все попаданцы, ну ладно, через одного, этим занимаются. Тем более императору нет нужды оформлять авторские права и подсчитывать гонорары, — для души ж всё!
Верноподданные, уже привычно восхищаясь талантами царя-батюшки, однако ж были чертовски наблюдательны и отметили, именно на этой песне из более чем полусотни сочинённых, самодержец требует какого-то особенного исполнения. Чтоб голос певицы и колокольчиком хрустальным звенел и прочее и прочее…
Соответственно, мои верные сатрапы угодить старались грозному владыке, «натаскивая» всех начинающих певиц на Золушку. С недавних пор ни один концерт не обходился без уворованного у композитора Игоря Цветкова и поэта Ильи Резника хита, а продажи книг Шарля Перро выросли едва ли не на порядок. А поскольку, в каждом Университете наличествовал «факультет искусств», равно как и в Императорских Училищах были такие отделения, соревнование на звание «лучшей Золушки» шло нешуточное.
Акустика в зале и вправду оказалась великолепная, за что Фотий Калетин, восседающий по правую руку от меня, был принародно расцелован ещё раз и жалован званием почётного гражданина Константинополя-Тихоокеанского, на зависть прочим меценатам.
Ничего, знаю я наше кержачьё, ухватившее Жар-птицу за хвост. Обязательно ответят Калетину, чего-нибудь отчебучат помпезное да масштабное. За тридцать лет бурного развития Русской Америки, все заокеанские губернии невероятно скаканули в своём развитии. Кажется, что попал в будущее, лет на 20 точно опережает Калифорния «коренную» Россию. И это при том, что и в Новороссии и в Сибири и на Волге промышленность и сельское хозяйство ого как «раскочегарились», подпитанные сибирским и калифорнийским золотом.
Но здесь, в Константинополе-Тихоокеанском, — воистину наступил завтрашний день, прекрасная Россия будущего, вот она. Отметил сей непреложный факт, начиная с железной дороги, где паровозы и вагоны местного производства, равно как и нефтеналивные цистерны. Вокзал при университетском городке — небольшой, но уютный, ни окурка, ни стекла битого. И так оно всегда, не только во время высочайшего визита. Нет оснований не верить Репнину, заверившему — русские калифорнийцы, а также орегонцы, вашингтонцы и аляскинцы заповеди государя о благоустройстве и охране природы исполняют свято, и молоденькие деревья, в питомниках выращенные, высаживаются сотнями тысяч, и весь-сор-мусор убирается тут же. Разбилась бутылка или банка стеклянная — подбирают осколки, чтоб потом в фундамент на стройке закинуть, или же на вторичную плавку на стеклозаводики отдают. Модно у «аборигенов» поддерживать образцовый порядок, дабы выделиться, показать — не в России живут, а в Русской Америке! Новоприбывших сразу учат как должно себя вести, не мусорить и прочее…
— Николай Николаевич, — наместник прервался, — уж прости, перебью. Но вопрос насущный. Как полагаешь, есть опасность отделения заокеанских губерний от империи? Предположим, найдутся подстрекатели, начнут подзуживать, мол неча с посконной Русью связь держать, пора выделиться в самостоятельное государство. Тем более и пример есть, как САСШ от Великобритании отпочковались.
— Ваше величество, — теперь понимаю, что означает выражение «глаза по полтиннику», Репнин при всей выдержке, едва не расплакался от обиды, ровно мальчишка, а не боевой генерал, — кто рассказывает байки о сепаратизме Русской Америки? Да люди сюда перебравшиеся, из нищеты и беспросветности российской вырвавшиеся, вас за святого почитают!
— Не так уж и нища и убога Россия, как отсюда видится, Николай Николаевич.
