— Это он, шеф, несомненно, он.
— Готовьте мой гравилет.
— Да… Конечно… Но как же быть с пунктом девятым «Правил колонизации планет с примитивными формами цивилизаций»?
— Ах, акхучье дерьмо!!
— Так точно, шеф!
Поминутно проклиная судьбу, мокрый от обильной испарины, Даниил Горовой медленно сползал вниз, по стволу столетней сосны. Руки резала обвившая ствол кое-как приспособленная петля из брючного ремня, и теперь они предательски сползли, обнажив совсем не героическую часть тела, которую хоть и было некому видеть, но было кому кусать — комары не упустили возможности полакомиться молодой кровушкой. Мышцы сводила усталость. Несколько раз ноги соскальзывали, и он чувствительно стукался лбом.
Иногда на голову падали шишки — их сбрасывали (и он подозревал, что специально) резвящиеся в кроне белки.
Но цель была близка — до земли оставалось уже метров шесть, и археологу пришлось отгонять соблазн попробовать спрыгнуть вниз, рассчитывая на свою ловкость и мягкий мох.
Ну где же этот Упуат?!! На кого он его бросил в этой распроклятой тайге?!
Когда до земли оставалось чуть меньше трех метров, он рискнул и прыгнул.
Минут пять Даня, не стесняясь, высказывал все, что он думает о жизни и этом мире вообще, Эвенкии в частности, всяких инопланетянах, сующих нос в земные дела, Аэрофлоте и подвернувшейся ноге.
А заодно — о древних идиотах, неизвестно зачем поставивших тут непонятно в какие времена какую-то фанерную дрянь вроде поясных мишеней в тире, на которую он налетел, спрыгнув.
Сейчас эти уродливые, неумело вырезанные фигурки, обступившие сосну, словно издеваясь, смотрели на него лицами, намалеванными краской, давно уже облупившейся. Вообще-то надо бы испытать почтение к старине — им же сто лет. Но Горовой проявил несвойственный его профессии вандализм, и, когда боль слегка отступила, еще и повалил оставшиеся.
Отведя таким способом душу, прихрамывая, Данила двинулся в лес, совершенно не представляя, куда пойдет. Сейчас он хотел одного — уйти подальше от проклятой сосны.
Прошел лишь десяток шагов по лесу, когда вдруг боль взорвалась в голове страшным ударом. Теряя сознание, он чувствовал, как на него, рухнувшего наземь, навалилось сразу несколько человек, как выворачивали назад руки, торопливо связывая, и как, скрутив, потащили куда-то. А потом он провалился в забытье. Или — теперь уже в небытие?..
Как выяснилось — не в небытие. Открыв глаза, Даниил обнаружил, что его выволокли на середину какой-то полутемной избы и прислонили (другого слова не подберешь) к резному столбу.
Конечно, о загробном мире достоверно ничего не известно, но вряд ли «тот свет» выглядит именно так.
Когда глаза парня привыкли к свету древних ламп накаливания, он украдкой начал оглядываться. Стены были увешаны ветхими полотнищами с непонятными знаками, напоминающими не то скандинавские руны, не то ассирийскую клинопись.
У стены стояли четыре антикварных кресла с полопавшейся пластиковой обивкой, в которых восседали четыре старика.
Все они были одеты довольно странно — кургузые, со следами частой, хотя и аккуратной починки, черные пиджачки, дурацкие черные галстучки, брючки школьного вида и начищенные до блеска штиблеты. Что удивительно, нос каждого украшали (и это в наше-то время биолазерной коррекции) круглые очки. Среди них выделялся годами и солидностью глубокий старец с даже не седой, а прямо-таки желто-зеленой от времени бородой.
И не будь Данька так измучен и оставь его в покое головная боль, он бы точно рассмеялся — так не соответствовал прикид старикашки его древнему, благолепно-величественному облику.
— Ответствуй, жалкий! — строго произнес старец. — Не хулил ли ты великого пророка нашего?! Не поносил ли священную Сову? Не есть ли ты слуга гнусного Видальдерморта, явившийся в сию обитель, дабы поколебать веру нашу?
— Нет, — ответил Даниил со всем возможным подобострастием в голосе.
При этом он говорил чистую правду.
— Зачем же явился ты сюда, в тайную обитель последователей Пророчицы, если не для злых козней?! — воскликнул дедок. — Зачем сломал святые изображения?!
— Я не… — начал было археолог, чувствуя себя почему-то так, как если бы внезапно угодил на какой-то идиотский спектакль.
— Молчать!! — взвился другой старикан, менее древний, но зато, пожалуй, самый противный на вид. — Молчать, нечестивец!!
Он замахнулся на Даню резным посохом, но закашлялся и сел прямо на пол, схватившись за грудь.
Его налитые кровью мутные глаза с ненавистью смотрели на пленника.
— Успокойся, брат, — елейным голоском остановил его третий. — Не забывай, заблудшая душа еще может быть спасена для Пророчицы и дела ее…
— Но грешное тело должно быть наказано в любом случае, — назидательно и веско изрек четвертый и последний из старых перечников — тощий, с совой на плече и, как та сова, крючконосый и лупоглазый.
Последнее наблюдение не прибавило Даниилу оптимизма. Впрочем, его, этого оптимизма, и без того было весьма мало.
— Это уж как водится, брат Инквизитор, — подтвердил первый старец.
— Итак, ответствуй, заблудшее дитя, свалившееся с небес, сожалеешь ли, что уничтожил древние изображения?
«Это он, наверное, о том фанерном чучеле, на которое я так неудачно приземлился, спускаясь с сосны», — догадался Горовой и энергично закивал головой, мол, сожалею.
— Раскаиваешься ли ты в грехах своих и в том, что предки твои отринули святые истины? Готов ли ты отречься от заблуждений и уверовать в пришествие на Землю Хариуса Поттера?
И тут, наконец, Даня понял, куда он попал — и несмотря на весь трагизм ситуации, невольно расхохотался.
Роулианцы!
Старая и почти забытая конфессия, запрещенная в числе других тоталитарных сект еще пресловутым «Эдиктом о веротерпимости» от семьдесят седьмого года, наряду с национал-коммунистами, анархо-либералами, сибирскими друидами, истинно русским белым Буду и тому подобной дребеденью.
Все думали, что роулианцы давно исчезли, а они вот где окопались. В большой заповедной зоне.
— Глумишься над священным именем!!! — заверещал самый противный старикашка, кинувшись на Даниила с посохом наперевес.
Палка, причем довольно-таки увесистая, врезалась в столб рядом с головой археолога и вскользь задела одного из амбалов, приволокших парня на судилище и, по всей видимости, бывших у дедов чем-то вроде личной гвардии. Тот пискнул нечто похожее на «Премного благодарен, ваша святость». Дед, изрыгая проклятия, сверзился на пол, посох с грохотом покатился по выщербленным доскам.
А Данька все хохотал, просто не в силах остановиться.
Конечно, это была истерика, вызванная усталостью и всем прочим. Но ведь ему и в самом деле было смешно.
Великий пророк Хариус Поттер!
Пророчица!!
Священная сова!!!
Когда парень отдышался, то веселости поубавилось. По лицам древних хмырей и их подручных он понял, что его ждут крупные неприятности. Так и случилось.
Отойдя в дальний угол, старцы принялись хмуро совещаться полушепотом. Поднявшийся с пола носитель дубинки, зло шипя, так и брызгал слюной, крючконосый сурово вертел головой, как его сова, а главный дед разводил руками, глядя на Даню и как бы говоря: я сделал все, что мог, и не виновен в твоей судьбе.
Но вот старцы пришли к решению и чинно уселись в кресла. Заговорил тот, кого назвали Инквизитором.
— Именем Совета Харр-Басской обители! Грешник, отринувший истину Пророчицы, и похули… хули… хули…
Он поперхнулся, сова на его плече завозилась и подозрительно уставилась на Даниила. Так, как если бы он был большой и вкусной мышью.
— Короче, — наконец справился с собой Инквизитор, свирепо глядя на не сумевшего сдержать усмешки археолога. — Готовься к смерти. Примешь ты муки мученические и пытки, а после, дабы искупить вину свою, будешь скормлен священным совам — слугам господина нашего!
После оглашения приговора на голову Дане был водружен пыльный мешок, и грубые лапы конвоиров повлекли его в неизвестность.
![Измена. Сохрани меня [СИ] - Яна Таран](/uploads/posts/books/353577/353577.jpg)
