Кустов согласно кивнул, едва император покинул Санкт-Петербург, весь Дальний Восток «встал на уши». Желание Константина, отметить пятидесятилетие в пути, лично открыв железнодорожное сообщение на линии Владивосток-Петербург, государственные мужи восприняли как высочайшее пожелание. Уже как год с лишним в гарнизонах Сибири и Дальнего Востока службу несут одни больные да выздоравливающие. Батальоны вышли на нитку Великого Пути и отставив винтовки в пирамиды, взялись за ломы, кайло и топоры. Эффект, надо признать, был потрясающий. Солдаты, получая двойную норму мяса и рыбы и сто граммов водки, шесть дней в неделю отрабатывали по десять часов. После работы начиналось личное время без муштры и придирок офицеров. Призванным из села, привычным к труду вчерашним крестьянам такая «служба» очень даже нравилась, а рассказы отцов и старших братьев о тяготах воинского ремесла, казались старческими байками. Единственно, Пограничная служба не хваталась за лопаты и бдила сразу за всех. Ну, так на то они и пограничники, защитники священных рубежей Отечества!
О том, что Россия «прирастёт» Эдзо-Хоккайдо и будет создана особая, «островная губерния» из Сахалина, островов Курильской гряды и будущего острова «императора Николая Павловича», Серафим узнал от фельдъегерей, доставивших объёмистый пакет из Калифорнии. И скорее всего, именно ему предстоит «воеводствовать» здесь, продолжая славную традицию рода Кустовых. Царю очень нравилось выражение «новое Константиново дворянство», а кто как не казаки-старообрядцы Кустовы отвечали всем требованиям? Отец и брат Дмитрий уже дошли до чинов генеральских, сам Серафим Ефимович — полковник Генерального штаба, по сути, губернатор Хоккайдо. А если ещё прибавится Сахалин с его нефтью и «камешки» Курил, до самой Камчатки дотянувшиеся, хлопот не оберёшься. Бравый капитан-лейтенант Макаров ставший командиром «Молнии» более похожей на исследовательское судно, нежели чем на яхту губернатора, откомандирован в распоряжение полковника личным императорским повелением, не шутка! Всё-таки у «хозяина земли Русской» нюх на толковых людей, подумалось Серафиму. Энергичный моряк за почти полгода совместной службы успел обогнуть остров более десятка раз, особенно интересуясь судоходством между Курильскими «камешками» и в проливах Лаперуза и Сангарском.
— Скажите, Степан Осипович, как по-вашему, КОГДА государь покинет Константинополь-Тихоокеанский и появится в наших палестинах? Пятьдесят лет Константину Николаевичу исполняется через год с лишним, а учитывая «без пяти минут» готовность Транссибирского Пути, вряд ли его величество прикажет тормозить ввод в строй магистрали до юбилейных торжеств.
— Уверен, ради скорейшего начала движения по железной дороге, государь-император тронется в путь в эти дни. О ходе работ он, конечно же извещён из первых рук. Может статься, уже сейчас эскадра готовится к отплытию. Тут ведь Серафим Ефимович, главное не юбилей, а открытие дороги. То величайший проект в истории человечества! Небывалый! Египетские пирамиды и Суэцкий канал и рядом не стоят по объёмам работ и замаху! А то, что в сорок девять лет государь даст отмашку на сквозное движение от Владика до Питера, а не в пятьдесят, так-то строителям в плюс, не в минус.
— Резонно. Но нам от этого не легче. Прокладка телеграфных линий не укладывается в сроки, обустройство гарнизонов, строительство казарм и прочее, также в запустении. А всё потому, что каждая вторая рота «Особой дивизии» шпалы таскает и балласт подсыпает, растянувшись от Владивостока до Читы. А с кого спросит его величество? Наместника за скорый ввод «чугунки», похвалит, на награды не поскупится. Остров же имени батюшки государя, Николая Павловича, приводимый под руку России окажется в небрежении. И кто в ответе, кого крайним назначат?
— Так остров формально принадлежит Японии. Как станет российской территорией, с того дня и начнётся отсчёт благоустройства и развития сей земли под орлом двуглавым. Покамест же — наблюдаем за безопасностью судоходства в здешних водах, проводим караваны судов, исключительно лоцманские услуги оказывая. Какой с нас спрос? — Макаров заразительно рассмеялся.
— Умеете успокоить, капитан-лейтенант, тогда вам и новое задание. Поднимайте пары на «Молнии» завтра утром выход, доставите на Кунашир инженера Аккуратова с артелью. Кабель на палубу отгрузят прямо со «Святого Саввы», краном. Остаётся закрепить ценный груз и вперёд. Аккуратову предстоит связать Кунашир и малую Курильскую гряду с Эдзо подводным кабелем, который затем потянем уже по столбам, разумеется, через весь остров до Хакодате.
— Давно пора, оптического семафора явно недостаточно. Да и погода не способствует, туманы нередки в той части океана.
— И, Степан Осипович, осторожнее с инженером, обойдитесь без военно-морских шуточек, на нервах Викентий Александрович, невеста бросила.
— Ого.
— Вот именно, что ого. Надо же умудриться найти француженку в Константинополе-Тихоокеанском, влюбиться без памяти, уехать сюда, за большими деньгами на свадьбу и обустройство семейного гнёздышка.
— А что же Луиза?
— Кто?
— Ну, раз француженка, то Луиза непременно. Или Жозефина.
— В Новый Орлеан уехала дама сердца, в письме сообщила Викентию, чтоб не искал, не требовал объяснений. Оттого и неистовствует инженер, пьёт вечерами. Уж проследите, чтоб на «Молнии» не перебрал, а то ещё неровен час, утопиться пожелает.
— Присмотрим, как же. Боцману поручу.
Макаров быстро распрощался с начальством и поспешил на пароход. Счастливый человек Степан, ему море дом родной, о женитьбе, семье, даже не думает. С энтузиазмом воспринял план базирования на Хоккайдо отряда дирижаблей, даже рапорт подавал, желая из моряков перейти в пилоты. Но пока с полётами приказано не спешить, в Гатчине и Константинополе-Тихоокеанском идут испытания всё новых моделей «летающих пузырей». Вот когда наберутся опыта изобретатели, когда выдадут на-гора приемлемую конструкцию, тогда и не останется в Сибири и на дальневосточно-тихоокеанских просторах ни единого уголка неисследованного.
Прошлогодний успешный рейс из Калифорнии до Оаху спровоцировал создание десятков акционерных обществ, самыми крупными из которых стали «Воздухоплавательная линия Париж-Санкт-Петербург» и «Общегерманская летательная компания». Конторки помельче яро собирали деньги вкладчиков и вот-вот должны были лопнуть, ибо построить дирижабль не самое сложное. А где взять ангары, всю инфраструктуру, подготовленные экипажи, наконец? Военные пилоты Франции и России с презрением отвергали предложения «купцов» об увольнении со службы и работе на частных перевозчиков.
Кустову младшему немало пришлось вытерпеть подколок и шуток, едва стало известно, что его почтенный родитель, генерал, губернатор Русского Вашингтона, ближайший сподвижник императора по утверждению России в Калифорнии, оказался в составе экипажа дирижабля, свершившего рекордный перелёт до Гавайских островов. Контр-адмирал Плещеев не раз и не два изрекал, бинокль наведя на какое-нибудь особо «живописное» облако: «Ба, Серафим Ефимович, велите самовар ставить, не иначе батюшка ваш решил сына с внучатами навестить»…
Недавно от отца пришло пространное письмо, в котором Ефим Фомич сообщил, что имел разговор о Серафиме с царём, но надёжа государь категорически воспротивился возвращению офицера в Калифорнию, проча полковнику генеральские погоны и блестящие карьерные перспективы именно на Японских островах. Да, перспектива прожить в здешнем захолустье остаток дней не больно то и радовала, особенно после развесёлых шпионских приключений в Нью-Йорке, однако ж, царю-батюшке виднее, тут отец прав. Да и с вхождением Эдзо в состав Российской империи жизнь на этих берегах закипит, совсем как чайник, упущенный денщиком. Разрешив насущный чайный вопрос, генштабист и разведчик обратился к карте. Англичане, занятые в Европе противостоянием с Францией, пусть пока и дипломатическим, но требующим концентрации армии и флота в Канале, тем не менее, решились на установление добрососедских отношений с Токио. Даже нашли сходство географическое у двух наций. Дескать, проживают на островах, нависающих соответственно над Европой и Азией, гордые народы, отважные воители и мореходы, коим едва ли не богами заповедано поделить мир. Одним владычить на Западе, другим на Востоке.
