Высший архангел воинства Света улыбнулся и шагнул в открывшийся портал, тут же схлопнувшийся за его спиной, оставив меня в одиночестве.
Прошла ночь. Я то впадал в забытье, то судорожно пытался найти выход из создавшегося положения. Без толку. Магии во мне сейчас было меньше, чем когда я очутился в монастыре, замуровать меня в аргите было излишней предосторожностью со стороны Бишопа, в теперешнем состоянии я мало на что был способен. Кир тоже не отзывался, сколько я ни пытался его дозваться. Шах и мат. Страха смерти не было. Я уже несколько раз чуть не умер в этом мире, и этим меня не удивишь. А вот сожаление и злость остались. Я не смог защитить своих друзей, погибших на моих глазах, не смог отомстить этой светлой твари Бишопу и императору, использовавшему меня как пешку в своей игре. Да и к Киру у меня накопилось много вопросов. Что-то этот давно умерший колдун недоговаривал. Я просматривал свои воспоминания с самого первого дня, как появился в этом мире, и все больше приходил к выводу, что слишком переоценил свои силы. Я не знал всей подоплеки, и только сейчас картинка начала потихоньку собираться в одно целое. Лже-Бишоп был поставлен следить, чтобы его повелителю никто не смог нанести вреда. Кто может являться повелителем истинного ангела Света? Разумеется, бог. Следовательно, я мог на равных с ним потягаться. Складывать два и два умеют даже в этом мире, и отец решил сделать на меня ставку, послав своих людей защитить меня в поместье Сципора. Просто в отцовскую заботу я не верил ни на грош, Аргис Нолти не из тех людей, для которых кровные узы что-то значат. Думаю, у него сейчас большие проблемы, как и у всей его семейки. Мне не было их жаль. Лучше быть со своими друзьями-нелюдями, чем с такими родственничками.
Дверь камеры беззвучно открылась, впустив внутрь яркие солнечные лучи. Ну что ж, вот и мой выход.
Амфитеатр потрясал своими размерами. Чем-то мне это гигантское сооружение напомнило римский Колизей, только оно было не в пример больше. Трибуны были забиты зрителями, как на финальном матче чемпионата мира по футболу. За одним только исключением – царила абсолютная тишина, так что был слышен скрип белоснежного песка под ногами, да и среди собравшихся зрителей я не увидел ни одного человека. Меня, закованного в цепи, вывели на открытое, залитое светом двух солнц пространство, и я подставил лицо их лучам. Собственно, только это я и мог сделать. На мою шею надели толстый аргитовый ошейник, к которому с четырех сторон крепились окованные аргитом шесты, которые держали в руках здоровенные горги. Меня вели, как какого-то опасного хищника, как тигра, чтобы он не смог внезапно прыгнуть. Руки и ноги тоже были скованы, и я мог передвигаться только очень маленькими шажками. Предусмотрительно, ничего не скажешь. Меня вели по живому коридору из выстроившихся в две шеренги ангелов с обнаженными мечами из звездного пламени, и даже вернись сейчас ко мне вся моя сила, вряд ли я смог бы одолеть всех их одним ударом. Здесь разве что атомный заряд может помочь. Килотонн этак на двадцать, чтобы наверняка.
Посреди амфитеатра, на возвышении, находился какой-то бурый, в странных потеках плоский камень, вокруг которого выстроились высокие, около двух с половиной метров, существа в длинных белых накидках, с глубокими капюшонами, скрывавшими лица. Это что, они и есть? Те самые септоны ордена Света? В империи Тарун я таких существ не видел. Меня подвели почти вплотную и бросили на колени. Кажется, я понял. Это и есть тот самый Камень Душ, о котором говорил еще отец, в самую первую нашу встречу в том вечернем парке. Теперь я смог разглядеть его поближе. Странные потеки на нем оказались запекшейся кровью. Один из септонов на моих глазах бросил на камень кричащего человека и одним движением когтистой лапы с черными загнутыми когтями вспорол ему живот и грудную клетку до шеи. Фонтаном хлынула кровь. Чудовище вырвало из еще бьющегося в агонии тела сердце, вздернув его на вытянутой руке вверх. Амфитеатр взорвался исступленными воплями. А камень вдруг замерцал кроваво-красным светом, и от него стал исходить низкий, на грани инфразвука, гул.
– Такова твоя судьба, Александр Боровиков, – раздался рядом вкрадчивый голос Бишопа. – Прими ее. Это великая честь – отдать свою кровь и жизнь ради прихода моего господина.
Септон-палач бросил на камень еще одну жертву. Девчонка. Это же она! Я узнал ее! Это ее лицо я видел, это она была в той клетке, которую везли наказующие!
Твари… Я напрягся как мог, моля всех богов и демонов дать мне возможность не умереть вот так, в оковах и на коленях, и сделать хоть что-то! И высшие силы меня услышали. Я успел заметить краем глаза всполох синего света позади себя, и прямо перед моим лицом мгновение спустя возникло окровавленное лезвие, пронзившее грудь Бишопа. А я неверящими глазами смотрел на горящие знаки, испещрявшие лезвие меча. Точно такие же украшали лезвие на мече отца!
– Лапы прочь от моего ученика, тварь шелудивая!
Свистнула сталь, и голова Бишопа упала передо мной в песок, глядя на меня помертвевшими глазами. Теперь вспышки возникали уже повсюду.
Взвизгнул разрезаемый металл, и я почувствовал, что свободен. Я повернул голову, столкнувшись нос к носу с… наставником Рунсом.
– Не спи, ученик! Шевели распорками, а то все веселье пропустишь!
Майор Рунс, бывший библиотекарь Школы Везунчиков и мой наставник, крутанулся на месте, развалив надвое бросившегося на него громилу-горга. А вокруг творился уже сущий кавардак. Из возникших повсюду порталов повалили люди, с ходу вступившие в бой. И не только люди. Я глазам своим не поверил, увидев огромную, яростно ревущую рысь, сцепившуюся с одним из ангелов. Локк? Не может быть…
– Круг из щитов вокруг него создайте! – Из портала шагнул человек, закованный с ног до головы в темную броню, а за его плечами развевалась пурпурно-золотая императорская мантия. Забрало шлема было откинуто, и я увидел его лицо.
Отец? Когда он успел стать императором?
– Слушаюсь, ваше величество!
Вокруг меня замерцали переливающиеся всеми красками защитные магические щиты. Я с трудом поднялся на дрожащие ноги. Гул все усиливался, вгрызаясь в уши, перед глазами все плыло. Звуки разгоревшейся битвы я слышал как сквозь толстое ватное одеяло. А мой взгляд был прикован к небрежно отброшенному телу возле Камня Душ. Та девушка. Ее я тоже не успел спасти. Камень уже не мерцал. Он ярко светился. А над ним возникла ослепительная точка, расширявшаяся с каждым мгновением и через несколько ударов сердца превратившаяся в портал, из которого шагнул стройный юноша. Он был обнажен и прекрасен, как древнегреческая статуя Аполлона. От него исходил неземной свет, а такой невероятной ауры я не видел ни у одного смертного существа. Отец опоздал. Бог Света вступил в этот мир.
Я встретился взглядом с божеством, в существование которого не верил до последнего момента, и вокруг все замерло. Крики боли, звон стали, гудение магических щитов, принимавших на себя удары заклятий. Все стихло. А мгновение спустя застыло и движение, превратив все живое в застывшие восковые фигуры музея мадам Тюссо. Да, теперь я верю. Даже самый закоренелый атеист уверует в бога, увидев его перед собой. Портал за его спиной все еще был открыт, и я увидел оплавленную равнину, полную людей и нелюдей с начисто сожженной кожей. Они бились в агонии и кричали, но их крики не были слышны. За спиной прекрасного юноши был ад. Так, значит, такой свет он собирается принести в этот мир? Бог улыбнулся и шагнул вперед, протягивая в мою сторону руку.
– Не здесь, – громыхнул в сознании голос.
Кир? Пространство вокруг поплыло, распавшись черными хлопьями снега, и я обнаружил себя стоящим на пустынном горном плато. Я огляделся по сторонам. Амфитеатр, кипевшая вокруг меня битва – все исчезло. Вокруг серые угрюмые скалы, ни единой живой травинки не пробивалось сквозь камень. Холодно. Я поежился, выдохнув облачко пара. Впрочем, мой противник никуда не делся. Он так же стоял напротив меня, но улыбки на его лице уже не было.
