Воспитание мажорок - Руслан Иванович Аристов

Я выслушал её и почувствовал, как во мне закипает чистое, дистиллированное упрямство. Авантюрист во мне ликовал — чем опаснее положение, тем больше пространства для маневра. Мой служебный опыт говорил о том, что и в моём мире, и тем более здесь система инертна и неповоротлива, как беременный бегемот. Если ты достаточно быстр и нагл, и если у тебя есть, чем прикрыть задницу, ты можешь проскочить сквозь её жернова, пока она только открывает пасть.

— Лада, Катя, Стелла — со своей точки зрения вы правы, безусловно! — мои слова вызвали среди них легкое оживление. — Но вы все рассуждаете категориями вчерашнего дня: «нас закроют», «нас арестуют», «нас выебут и высушат»… — раздался нервный смех, да и я сам усмехнулся. — Но вы забываете одну деталь: правила игры сгорели вместе с тем сараем на треке. Если старая система не может нас переварить, значит, мы сами станем новой системой!

Глава 7

Стелла дернулась, будто её ударили током, и вцепилась своими изящными пальцами в край столешницы так сильно, что костяшки побелели. В этом жесте была не просто злость — это была попытка удержать контроль над реальностью, которая, как мне показалось, рассыпалась у неё в руках.

Её медноволосая голова была чуть наклонена, а в глазах нарастал гнев, который она даже не пыталась скрывать за маской ледяного превосходства. Это был тот самый взгляд из кинофильмов, которым опытный нейрохирург смотрит на ассистента, уронившего стерильный инструмент в открытую рану — смесь профессионального недоумения, холодного бешенства и брезгливости.

Рядом с ней стоял её бокал с вином — тяжёлый, терпкий аромат чернослива витал в воздухе, смешиваясь с парфюмами девушек. Стелла сделала глоток — темно-красная жидкость качнулась, оставляя на стекле маслянистые «ножки», и поставила его обратно на стол с отчетливым стуком.

— Предположим, что так оно и есть и всё эти фантазии — не твой похмельный бред, Виктор, — произнесла она, надменно поправляя прядь волос. — Только вот если эта твоя «команда» состоит из нас…

От меня не укрылось, что «медяшечка» слегка отвернула корпус в сторону окна, демонстрируя классическую позу отчуждения и нежелания продолжать диалог, но её напряженные плечи и то, как она на секунду замерла, выдавали, что она ловит каждое моё слово.

— Именно из вас, прекрасные леди — из кого же ещё? — я улыбнулся, игнорируя резкий удар пульсирующей боли в висках. — Мы с вами разные, но если соединить наши компетенции и подчинить их одной цели, результат будет такой, что Марковы захлебнутся собственной желчью.

— Я повторю вопрос — какие же компетенции у вас имеются, кроме таланта вляпываться в скандалы? — ехидно поинтересовалась Витковская, посмотрев на меня и девушек так, словно мы были жирными пятнами на её идеальном, сшитом на заказ, сером костюме. — У одной — способность тратить отцовские деньги, у другой — истерить и напиваться. А у тебя, Виктор?

— Блядь, как мне это уже всё надоело! Я что, в своём доме должна выслушивать эти оскорбления по десятому кругу? — взвилась Анжелика.

Воздух вокруг неё мгновенно стал плотным, тяжелым и влажным, как в оранжерее. Даже с дивана мне было хорошо видно, как на хромированной ручке огромного холодильника выступили мелкие капли конденсата, стекающие вниз — её магия воды реагировала на эмоциональные всплески быстрее, чем её же разум успевал их обработать.

До сегодняшнего дня я такой магической реакции за ней не замечал, и это меня беспокоило.

— От этого они не перестают быть правдой, — хмыкнула Стелла, демонстративно игнорируя магический всплеск сестры, словно это была всего лишь дурная манера громко чавкать за столом, недостойная внимания воспитанного человека. — По существу отвечай и ты, и Виктор.

Анжелика тяжело выдохнула и вознамерилась ответить что-то резкое, но я сжал её ладонь.

— Как я уже говорил — в ваших оперативных талантах я не сомневаюсь, леди, — я поднял палец, поймав при этом тяжелый, изучающий взгляд Лады, которая наблюдала за мной с прищуром опытного следователя, — а вы, со своей стороны, можете положиться на моё чутьё. Считайте это врождённым даром — я просто всегда интуитивно понимал, как работают эти механизмы, с самого детства. Сейчас я чувствую «точку слома», и сейчас она прямо перед нами.

— Какие таланты у тебя ещё вдруг проявятся и прорастут, как грибы после дождя? — покачала головой Лада. — Ты у нас и стратег, и политик, и бог знает кто ещё…

— Выборы — через два месяца, а я — лицо новой демократической коалиции, — я перебил её, намеренно понизив голос до той низкой, грудной вибрации, которая заставляет людей инстинктивно прислушиваться и искать в словах скрытый смысл. — Как бы вы ни хотели это признавать, это является фактом. «Точка слома» — это я! — не смог я унять пафос в голосе.

В этот момент я чувствовал себя канатоходцем, идущим над пропастью без страховки, который должен убедить зрителей, что умеет летать.

— Премьер-министр Слащёв лично одобрил выдвижение Вика по округу, а он — наш политический союзник на этих выборах, не так ли? — дополнила Анжелика. — Вся движуха, насколько я понимаю, затеяна ради того, чтобы выкинуть из коалиции Марковых и их прихлебателей и заменить их «колчаковцами» и ещё больше усилить нами, «корниловцами».

— А нас, Дроздовских, куда? — пролепетала Арина.

Рыжая сидела на краешке дивана, сжавшись в комок и стараясь слиться с интерьером, но её глаза лихорадочно бегали от одного собеседника к другому, фиксируя каждое слово.

— Центристы Слащёвых и Мамонтовых, а ещё Маевские, Дроздовские и Деникины — это «болото», которое пойдёт за любым победителем. Без их голосов твёрдого правительства всё равно никому не создать, — ответила Лада. — Смотря, конечно, сколько у кого будет этих голосов по итогам голосования.

— Какое ещё «болото»? — обиделась Арина и посмотрела на меня, надеясь найти защиту. — Не надо мою семью тут оскорблять…

— Политическое, блядь, какое же ещё⁈ — поразилась Лада. — Арина, или как тебя тут называют, Рыжейшество — ты с луны свалилась или совсем дикая? — моя кузина явно начала входить в раж, сверля Арину взглядом.

— Спокойно, Лада, не трожь Аришеньку, — я в который уже раз поднял ладонь, выступая миротворцем в этом серпентарии. — Дроздовские, допустим, наши потенциальные союзники, а вот Деникины — это действительно «болото», которое уже как кость в горле и у нас, и у вас, — я посмотрел на Стеллу, — и даже у «марковских». Вот их и надо держать в тонусе и дать понять, что прежней халявы