Воспитание мажорок - Руслан Иванович Аристов

— Это уже стало понятно абсолютно всем — они никак не меньше нас повинны в этом кризисе, — кивнул я, сохраняя спокойствие. — Досрочные выборы назревали несколько месяцев, так что их запускал не я и не Энджи — случай на треке стал просто поводом, вы же понимаете это?

— Вы головой должны думать, а не жопой. Я до сих пор от стыда краснею, когда вспоминаю тот эфир, — повысила голос Стелла.

— Ты — от стыда? — махнула ладонью Анжелика. — Ой, не смеши!

— Успокойтесь, леди! — я сжал ладонь брюнетки. — Нужно думать о будущем!

— Это ваша Ирина первая назвала нас… — встряла Арина, но под тяжелым, сканирующим взглядом Стеллы осеклась и вжала голову в плечи.

— Это они вдруг припёрлись на гонку, — дополнила Анжелика. — Если бы я знала, что они там будут, то не поехала бы вообще.

— Следствие разберется, кто первый начал. Факт в том, что победителей не судят! — я пресёк оправдания.

Анжелика судорожно вздохнула, Арина на миг перестала дышать.

— Вот именно — победителей! Вот только где они в этой ситуации? — Стелла посмотрела на сестру с суровой жалостью, в которой, впрочем, мелькнул страх за неё. — Ты, дурочка, подумала, что выиграла гонку? Ты же начала политическую войну.

— Я начала? Это устроила сучка Маркова! — тут же возмутилась Анжелика. — Она первая начала швыряться огнём, а мы только защищались!

— Защищались⁈ — Стелла сделала шаг в нашу сторону, её глаза сверкнули. — Ты разбила ей мотоцикл! Это превышение пределов необходимой обороны, как минимум!

— Войну начали не мы с Анжеликой, — твёрдо сказал я, глядя в глаза Стелле. — Это было пари, кто его предложил?

— Я не знаю, — промямлила рыжая.

— Может, что и они, — фыркнула Анжелика, — а может, что и я.

— Получилось, конечно, грубо и с перебором, — я повысил голос, — но теперь у нас есть медийное преимущество, которого нет у них. Я спас ребенка и я теперь — народный герой, пусть и немного скандальный.

— Немного… — засмеялась Лада.

— Общественное мнение на моей стороне — я спас ребенка, — повторил я. — Анжелика у нас будет в роли принцессы-воительницы, а Арина… ну, это Арина! — я похлопал рыжую по ляжке.

— Смотрю, ты всё продумал, — сверлила меня взглядом Стелла. — Спас ребёнка из пожара, который вы сами же и устроили?

— Это Марковы, наверно, разгоняют подобную чепуху, — я махнул рукой. — Нужно придерживаться и разгонять нашу версию, крутить выгодные для нас моменты из репортажа…

— Как ни странно, кузен дело говорит, — кивнула Лада. — Именно это и будет нашей стратегией.

— А что странного? Я — политик, а вы…

— Обслуга, да? — ухмыльнулась Катя.

— Нет, — я поднял ладонь и ощутил, что поймал кураж, — очень компетентные и опытные аналитики и оперативники. — Мы — команда, разве не так?

Глава 6

Мой вопрос заставил всех задуматься.

— Предположим, что так, — поморщилась Стелла. — Если команда состоит из…

— Нас, ты хотела сказать? — я улыбнулся и перебил её. — Да, мы разные, но если соединить наши компетенции и подчинить их единой цели, результат будет умопомрачительным! — провозгласил я.

— Это какие же компетенции у вас имеются? — ехидно поинтересовалась Витковская, оглядев меня и девушек. — У одной — компетенция тратить деньги со скоростью звука, у другой — способность генерировать хаос в промышленных масштабах. А у тебя, Виктор Колчак? Компетенция попадать в неприятности?

Анжелика переглянулась с Ариной, тяжело вздохнула, набрала воздуха в грудь и явно вознамерилась ответить что-то резкое, но я сжал её ладонь — сейчас было не время для «кошачьих боёв».

— В ваших оперативных и аналитических умениях я не сомневаюсь, а потому и вы, леди, — я поднял палец, — можете положиться на моё политическое чутьё и острое понимание момента. Как я уже говорил — моя склонность к политике идёт с детства, и сейчас я в полной мере осознал своё предназначение…

— Я бы сказала, к чему у тебя склонность с детства, — засмеялась Лада, — но это будет непродуктивный разговор.

— К чему же? — я выразительно посмотрел на неё.

— В детстве твоим главным талантом было врать бабушке, куда делось варенье, когда у самого вся рожа липкая. И далее ты выдавал такое, благодаря чему и оказался в текущем, очень сложном, положении. Но речь не об этом — сейчас надо думать о том, как решать нарастающий вал проблем! — кузина отпила вино.

— Ну, это называется «управление информационной повесткой», — парировал я. — Я был сообразительным ребёнком.

— Не в ту сторону сообразительным, увы. Это называется «наглость», — отрезала кузина. — А между тем надо думать о том, как решать нарастающий вал проблем! — она потянулась к бутылке красного и плеснула в бокал ароматную жидкость, которая маслянисто качнулась, оставляя на стекле тяжелые «ножки».

— Вином проблем не решить, — приподняла бровь Стелла.

— Это анестезия, — мрачно буркнула Лада, делая глоток. — Чтобы слушать Виктора на трезвую голову, нужно иметь нервы из вольфрама. А у меня они обычные, человеческие.

Стелле, видимо, надоело стоять около подоконника — она тоже села за стол, налила себе вина и положила закуску на тарелку.

Если не считать гудение холодильника и звон вилки о тарелку, на кухне повисла та самая тяжелая неловкость, которая бывает, когда вечеринка закончилась, а проблемы остались.

Аромат «Приората» смешивался с резким запахом парфюма Стеллы — чем-то вроде сандала, холодной стали и цитруса. Ещё туда примешивался едва уловимый, но отчетливый «канцелярский» шлейф от Витковской — гвоздичный запах государственной машины, бездушной и неотвратимой, и который я очень хорошо знал. Моё воображение почему-то нарисовало «пыль секретных архивов» и папки с грифом «перед прочтением сжечь», которые она наверняка перекладывает по утрам на своём столе.

Мои красотки, Анжелика и Арина, притихли как школьницы, пойманные директором школы с сигаретами в туалете.

Лика, как я видел краем глаза, пыталась принять независимый вид — она высокомерно задрала подбородок, изображая «недовольную принцессу», но пальцы, нервно теребящие край халата, выдавали её с потрохами.

Арина и вовсе старалась мимикрировать под кухонный гарнитур, сосредоточенно ковыряя вилкой сыр на тарелке. Рыжие волосы упали на лицо, скрывая глаза, но я видел, что щёки пылают румянцем. Она явно чувствовала себя чужой на этом «совете тигриц», где решались наша будущая стратегия.

Стелла сидела напротив, скрестив руки на груди. Платье натянулось так, что я на секунду вытаращился, оценивая обворожительные выпуклости, но поймав её взгляд, взял себя в руки. Её взгляд был сканирующим, подавляющим — так смотрят на лабораторную мышь, у которой вдруг вырос второй хвост: с интересом, но