их, не давая монолиту восстановиться.
Звук разрывающейся живой ткани прокатился по залу, отдаваясь эхом от стен. Из раны в ядре хлынула скверна — целый поток чёрной жижи, заливая всё вокруг.
Монолит затрещал. Руны на его поверхности замигали беспорядочно, будто система давала сбой. Красное свечение начало гаснуть, тускнеть. Щупальца обмякли и начали отваливаться одно за другим, превращаясь в бесформенную чёрную слизь.
— ДАВАЙ! — крикнул Юки, нанося ещё один сокрушительный удар по основанию.
Моя «Эгида» засветилась ярким золотым светом и начала энергетически разрастаться в размерах.
Я разогнался и врезал щитом прямо в раскрывшуюся рану.
Удар был такой силы, что весь монолит накренился. Каменное основание треснуло с громким хрустом. Органическая плёнка на поверхности разорвалась, обнажая внутренности конструкции.
Катя грациозно оттолкнулась и прыгнула в сторону, приземлившись на корточки в нескольких метрах от меня. Её кинжалы всё ещё дымились.
Юки и я ударили одновременно с противоположных сторон. Наши клинки встретились где-то внутри конструкции, прорубив её насквозь.
Вспышка. Взрыв энергии.
Монолит раскололся.
Огромная трещина прошла через всю его высоту, разрывая органическую плоть на части. Потом ещё одна. И ещё. Они распространялись по поверхности со звуком ломающегося льда. Алые вены перестали пульсировать. Ядро разорвалось с отвратительным чавкающим звуком, выплёскивая последнюю волну скверны.
Конструкция содрогнулась всей массой. Руны погасли одна за другой. Свечение исчезло.
И монолит рухнул.
Он рассыпался на куски мёртвой плоти и камня с громким грохотом, поднимая облако пыли и брызг скверны. Обломки разлетелись по залу, некоторые достигли стен.
Тишина.
Только эхо разрушения медленно затихало в огромном зале.
Я тяжело дышал, глядя на обломки. Скверна вокруг основания начала медленно рассеиваться, теряя источник энергии, но не умирая. Она всё ещё пыталась расползтись по стенам, но гораздо медленнее.
Всё заняло секунд десять. От появления монолита до его уничтожения.
Я медленно поднял голову, глядя наверх, в пролом.
Там, на краю дыры второго этажа, стояли Роман, Василий и остальные мастера клана. Их лица выражали абсолютный шок.
Роман смотрел на нас, как на призраков. Его рот был приоткрыт, а глаза расширены.
Сергей Александрович стоял чуть поодаль. Лицо бледное, руки сжимались и разжимались в кулаки.
Он встретился со мной взглядом.
— Теперь веришь? — негромко спросил я, но в этой мёртвой тишине зала каждое слово прозвучало отчётливо.
Сергей Александрович не ответил. Он просто стоял, глядя на обломки монолита, на расползающуюся скверну, на нас — вооружённых и готовых к бою.
Где-то в глубине особняка завыла сирена. Резкий, пронзительный звук разрезал тишину.
Потом ещё одна. И ещё.
Роман первым среагировал. Он рванулся к окну, распахивая створки настежь. Холодный ночной воздух ворвался в кабинет.
— Господи… — прошептал Виртуоз.
Я подошёл к краю пролома в полу кабинета и, оттолкнувшись ногой от обломка, запрыгнул обратно на второй этаж. Команда последовала за мной. Пройдя через разрушенный кабинет к панорамным окнам, я замер.
Город горел.
Не в буквальном смысле. Но по всему Питеру вспыхивали очаги хаоса. Я видел вспышки взрывов в разных районах, столбы дыма поднимались к почерневшему небу. Сигналы тревоги выли отовсюду — полицейские, пожарные, скорой помощи.
— Включите новости! — рявкнул Димон, метнувшись к огромному экрану на стене кабинета, который чудом уцелел.
Василий схватил пульт. Экран вспыхнул.
Первый канал. Студия в полном хаосе. Ведущая — обычно невозмутимая профессионалка — говорила срывающимся голосом, читая бегущую строку.
«…сообщения поступают из всех крупных городов России. Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Новосибирск… Неизвестные объекты материализовались в населённых пунктов. Очевидцы сообщают о…»
Картинка переключилась на прямую трансляцию с вертолёта над Москвой.
Красная площадь. Прямо перед собором стоял монолит — точно такой же, как тот, что мы только что уничтожили. Вокруг него металась толпа людей. Полиция пыталась оттеснить их, но паника была очевидной.
Из монолита вырывались щупальца. Они хватали людей, тащили к основанию. Крики. Визг. Хаос.
— Переключи! — крикнула Катя.
Василий нажал на пульт.
Другой канал. Лондон, Биг-Бен. Такой же монолит. Вокруг него — горящие машины, разбросанные обломки, бегущие люди.
Ещё канал. Токио, Синдзюку. Монолит прямо посреди перекрёстка. Скверна расползалась по асфальту, поглощая всё на своём пути.
Париж. Монолит где-то в пригороде.
Нью-Йорк, Таймс-сквер. Ещё один.
Берлин. Стамбул. Дели. Сидней.
По всему миру.
— Это… это происходит везде, — прошептала Олеся, прижав руку ко рту.
Юки молча смотрел на экран. Его лицо было каменным, но я видел, как сжимались его кулаки.
Картинка снова переключилась на российскую студию. Ведущая читала новые сообщения, её голос дрожал всё сильнее.
«…правительства по всему миру объявили режим чрезвычайного положения. Военные выдвигаются к местам появления объектов. Население призывают оставаться дома и…»
Прямая трансляция. Санкт-Петербург. Район у Московского вокзала.
Ещё один монолит. Вокруг него уже образовалась зона скверны радиусом метров в тридцать. Армейские машины пытались создать периметр, но демоны…
Я узнал их — Иглорылы, те самые мелкие гадёныши, что встречались на станциях. Они метались между офисными зданиями.
Стоп.
Иглорылы?
Я нахмурился, вглядываясь в экран. Это демоны Крагнора, а не Моррайи. Что, чёрт возьми, происходит?
Солдаты открыли огонь. Автоматные очереди прошили воздух. Несколько демонов упали, но остальные продолжали наступать. Один из Иглорылов прыгнул на солдата, повалил его на землю. Экран замелькал, камера задёргалась.
— Выключите это, — тихо сказал Сергей Александрович.
Никто не шевельнулся.
— ВЫКЛЮЧИТЕ!
Василий нажал на пульт. Экран погас.
Тишина опустилась на кабинет. Только вой сирен доносился снаружи, напоминая, что кошмар продолжается.
Я медленно обернулся к Демидову.
Он стоял у своего разбитого стола, опираясь на обломок обеими руками. Его лицо было бледным, как мел. Губы сжаты тонкой линией, а глаза смотрели в пустоту.
Весь его мир рухнул за какие-то пять минут.
Все его планы и слова превратились в пепел. Орловы? Демидовы? Кого это волновало, когда по планете расползались твари?
— Папа, — тихо позвала Катя, делая шаг к нему.
Он не ответил и не пошевелился. Просто стоял, глядя в никуда.
Роман подошёл ближе, его массивная фигура нависла над главой клана.
— Сергей Александрович, — произнёс Грандмастер осторожно. — Нужно действовать. Сейчас мы должны…
— Что? — голос Демидова прозвучал глухо, как из могилы.
Он резко махнул рукой в сторону окна, где по городу расползался хаос.
Я подошёл ближе. Встал напротив него, по другую сторону стола.
— Мы ещё можем отбиться, — сказал я ровно. — Поможешь?
Его взгляд наконец сфокусировался на мне.
— Ты… — начал он, но голос сорвался.
Он выдохнул, закрыл глаза, массируя переносицу.
—
