Можно почувствовать себя не просто бастардом или княжичем, а царевичем, который отправляется в дальнюю дорогу.
— Четверо конных уехали вперёд ещё на заре, ваше сиятельство, — доложил князю Каменский, подойдя ближе. — О ночлеге в Зареченске позаботятся.
— Хорошо, Борис Николаевич, — довольно кивнул Пожарский. — Едем.
Все дружно расселись по каретам и дилижансам. Софья и Александр ехали с родителями в первой карете, я с Костей и Димой — во второй. По пути болтали, дремали, читали книги, просто смотрели в окно, на проплывающие мимо сёла и колосящиеся поля.
* * *
Поездка была организована на пять звёзд. По пути останавливались для перекуса и отдыха, чтобы походить по зелёной траве и размять ноги. В Зареченске нормально по-человечески переночевали, номера на двоих с младшим помощником Каменского мне не досталось, у каждого был свой и более комфортный. Наверняка здесь держат специальные номера для подобных транзитных визитов.
На следующий день после обеда мы уже въезжали в Царьград. Я сразу прилип к окну и внимательно наблюдал, как нищие дома и кварталы сменяются зажиточными, а потом и богатыми. Внутри крепостных стен жили только самые богатые и я в какой-то момент пожалел, что мне не удастся скорее всего погулять в одиночестве по этим симпатичным улочкам. Эх, жаль, тогда погуляю по ним взглядом, полюбуюсь изящной архитектурой из окна кареты.
Вскоре кареты остановились во дворе замка Иннокентия Двенадцатого. Я вылез из кареты, которая порядком поднадоела за два дня, несмотря на комфорт, и застыл в благоговейном оцепенении, подняв голову вверх.
Белоснежные ажурные башни и их шпили уходили, как казалось, к облакам. Мощные контрфорсы и парящие в воздухе переходы придавали замку эпичный фэнтезийный вид, аж дух захватывало.
После недолгого ожидания, всю нашу немалую компанию впустили в замок и повели к тронному залу, где и должна состояться аудиенция. Я всё озирался по сторонам. Я не скажу, что замок Пожарских бедный, он очень красиво и изящно оформлен, но здесь золота и самоцветов, огромных картин даже в коридорах чувствительно больше. Оно и понятно, замок царя должен быть наряднее и богаче, особенно по пути к тронному залу, куда приходят почти все посетители, особенно иностранные.
Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж и остановились перед огромными двустворчатыми дверями, сплошь покрытых золочёными фигурками, барельефами с вкраплением самоцветов. Смотрится прямо очень нарядно.
Я уже ожидал, что двери распахнут перед нами и пригласят войти, но нет, нам предложили посидеть на диванчиках в просторном холле.
Близость предстоящей беседы с Иннокентием Двенадцатым, которая сама по себе уже будет испытанием, щекотала нервы, на месте не сиделось, и я решил подойти к огромному окну, почти от пола и до высокого потолка, больше пяти метров.
Подойдя ближе, я подумал, что на самом деле нерационально в огромном практически неприступном замке делать такие огромные окна, это же почти парадный вход для осаждающих. Потом рассмотрел на ажурных решётках в области переплетений прутьев зелёные кристаллы в обрамлении сложных серебряных конструкций. Скорее всего это артефакты, которые защищают оконный проём и от проникновения, и от магии, какой бы она мощной не была.
— Волнуешься? — спросил неслышно подошедший по толстому ковру Каменский.
— Есть такое, — кивнул я и посмотрел на город.
Здесь всё то же самое, что в Солнцеграде, только дома рядом побогаче и с более сложной архитектурой, а вдали терялись в дымке кварталы бедняков. Да это были и не кварталы вовсе, а скорее беспорядочное нагромождения хижин. Так называемые трущобы. Город жил своей жизнью и даже не обратил внимания, что приехал какой-то там князь Пожарский.
— Красиво, да? — спросил барон.
— Если вдаль не смотреть, — ухмыльнулся я. — Что Царьград, что Солнцеград, нищие окраины, отличается только масштабом.
— Ну а как же иначе? — тихо произнёс Каменский, так же, как и я, уставившись вдаль. — Кто побогаче — строят свои дворцы поближе к правителю, к защите, а кто победнее — ютится на окраинах. Так везде, ничего нового.
Я уж не стал говорить, что и в нашем мире всё то же самое, нормальная закономерность. Просто вид этих лачуг на окраине меня, как бывшего крестьянина, а в прошлом предпринимателя, построившего бизнес с нуля, немного печалила. Зато я отвлёкся от мыслей о предстоящей встрече.
— А долго ещё ждать? — спросил я, разглядывая нарядные дворцы богачей.
— Да кто ж его знает, — пожал плечами мужчина. — Это ж царь. Когда захочет, тогда и примет. Иногда может и на следующий день.
— Ого! — воскликнул я, обернувшись к диванчикам, стоявшим вдоль стен.
— Нет, ну до этого не дойдёт! — рассмеялся Каменский, проследив за моим взглядом. — Ночевать на этих диванах нас не оставят. Как минимум выделят покои для нас и комнаты для слуг по соседству. Вон кстати перекус везут, значит в ближайший час аудиенции точно не будет. Но я уверен, что она состоится сегодня.
— И почему вы так уверены? — спросил я, обернувшись на слуг с золочёными тележками, на которых теснились блюда с закусками и инкрустированные самоцветами кувшины с напитками.
— Уж слишком он заинтересован в нашей неудаче, — со вздохом сказал барон. — Такое он не будет откладывать на завтра, всё произойдёт сегодня.
— А что хоть произойдёт, может расскажете? — спросил я, чувствуя, что сердце снова застучало сильнее.
Пожарские в полном составе потянулись к оперативно накрываемому столу, слугам накрывали отдельно, время обеда уже прошло и все неплохо проголодались. Я же к столу не спешил, есть почему-то не хотелось.
— Сначала поговорит, расспросит о прошлом, — сказал мужчина, потирая переносицу и собирая мысли в кучу. — Но тут вам скрывать особо нечего, говорите всё, как есть. Потом захочет убедиться в высоком пределе, возможно попросит продемонстрировать что-то из магии, но это не точно. Может ему лень будет деактивировать артефакты, которыми напичкан тронный зал и всё вокруг. В том числе и эти окна, вы видели? — барон кивнул на те самые кристаллы, моё предположение подтвердилось.
— Такая мощная защита, — тихо сказал я. — А что, были прецеденты?
— Давненько уже не было, — ухмыльнулся Каменский. — Я ещё совсем молодой был, когда была последняя попытка переворота. Потом установили везде блокаторы магических способностей.
— Попытка переворота? — спросил я, открыв рот от удивления. — Но как? Ведь царём может быть только тот, у кого максимальный предел.
— Самовлюблённых и алчных дураков всегда на Руси хватало, — грустно улыбнулся барон. — Нашлись недовольные, кто решил попытаться захватить власть и переписать законы. Меня здесь тогда не было, но говорят, что весь замок и половина Царьграда буквально трещали по швам. После расправы над бунтарями потом очень долго здесь всё восстанавливали, а заодно
