Князь Андер Арес 7 - Тимофей Грехов

Я невольно усмехнулся.

— Э, как её пробрало.

— Не то слово, — кивнул Мишель.

Мне было очевидно, что он пришёл непросто так, но причин пока не озвучил. Тогда я спустил ноги на пол, произнёс.

— Я в душ, — бросил я брату.

На что Мишель лишь кивнул, не делая попыток остановить меня или прояснить причину своего появления. Хотя… будем честны, у меня были догадки.

Вода сделала своё дело и смыла остатки сна.

— «Да, — подумал я, стоя под душем. — Сегодня надо рассказать всё родне. Откладывать больше некуда».

Когда я вышел из ванной, вытирая голову полотенцем, Мишель всё так же сидел в кресле. Он даже позу не сменил, только взгляд стал серьёзнее.

— Ты хочешь поговорить о Гаррике? — спросил я, не оборачиваясь.

Спиной я почувствовал, как напрягся брат.

— Да, — ответил он.

Я надел рубашку, застегивая пуговицы вручную.

— Что ты увидел, Андер? — голос Мишеля стал жестким. — Я хочу знать, и Сэм тоже хочет. Мы имеем право знать, кого держим под боком.

Я повернулся к нему и задумался, подбирая слова.

— А Бель вам ничего не рассказала? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Мишель. — Она молчит. Сказала только, что разобралась с этим. Но я и Сэм не идиоты. Мы понимаем, что избила она его не просто так. Не за разбросанные носки и не за косой взгляд на служанку.

Я вздохнул, прислонившись к дверце шкафа.

— Тогда я не вправе с вами делиться этой информацией, — ответил я. — Это касается их личной жизни. И того, что происходило за закрытыми дверями их спальни.

— Андер, так нечестно! — возмутился Миша.

— Могу сказать лишь одно, — произнёс я. — Гаррику можно доверять. На этом всё.

Мишель подался вперёд.

— Анд, ты действительно считаешь, что мне будет достаточно такого ответа? После всего дерьма, что мы вчера выгребли? После офицеров-предателей и купцов-работорговцев? Я должен поверить на слово, что человек, которого Бель чуть не убила собственными руками, надёжен?

Я подошёл к нему и посмотрел сверху-вниз.

— Пойми, Миш. Одно дело, когда ты о чём-то думаешь, мечтаешь, планируешь, строишь козни в своей башке. А другое дело, когда ты делаешь.

— И где грань? — прищурился он.

— Грань в поступках, — отрезал я. — Гаррик не сделал ничего кардинально плохого. Он не продавал нас эльфам, не травил колодцы и не открывал ворота врагу. Его мысли… они были личного характера. И он с ними справился. Сам. Понимаешь? Он переступил через это ещё до того, как я вломился в его голову.

Мишель несколько секунд смотрел на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли без всякого зелья.

И наконец, он откинулся на спинку кресла и ухмыльнулся.

— Ладно. Не буду я давить на тебя. Если ты, наш великий менталист-самоучка, считаешь, что так будет лучше… то пускай так.

— Ну и прекрасно, — сказал я. — Спускаемся? Жрать хочу, сил нет.

Пока мы шли по коридорам и спускались по лестнице в малую гостиную, Мишель вводил меня в курс дела.

— Утром уже провели первые казни, — будничным тоном сообщил брат.

— И как прошло? — спросил я.

— По старинке, — ответил Мишель. — Тех офицеров, что продались за золото… Сэм решил соблюсти традиции. Им залили в глотки раскаленное золото. Крику было… ужас. Но, надеюсь, у других в голове отложится, что будет с ними за предательство.

— Знаешь, — сказал я. — Что-то мы каждый раз так наказываем предателей, а они никогда не переводятся.

— Твоя правда, — пожал плечами Мишель. — Но меня успокаивает мысль, что, если бы не такая жестокая казнь, предателей было ещё больше.

Спорить с этим утверждением я не стал. В мире, где слабость рода — это приглашение к уничтожению, по-другому, наверное, и нельзя.

— Что с семьями? — уточнил я.

— Родных до третьего колена уже выпроводили из Виндара, — ответил Мишель, открывая передо мной дверь в столовую. — Набили рабские зачарованные татуировки. И сегодня с утра, сразу после казни, корабль ушёл на рабский рынок в Гвидолию.

Мы сели за стол и слуги тут же начали метать тарелки.

— Это ещё не всё, — продолжил Мишель, накладывая себе салат. — Обыски идут полным ходом. Мы трясем торговцев с центральной улицы. Уже несколько лавок сменили хозяев.

В этот момент я заметил, как Мишель косится на меня. Будто какую пакость задумал.

— А ты чего такой довольный? — спросил я у Мишеля.

И на его лице заиграла улыбка, которая лишь утвердила меня в моих мыслях.

— Причина есть, — усмехнулся Мишель. — И тебе она, братец, совершенно не понравится. Но сообщать тебе эту «радостную» весть буду не я. Эту честь Сэм оставил за собой.

Я прищурился, ощущая, как где-то внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Чувствую я, гадость какую-то ты замыслил… — произнёс я, невольно подражая магистру Йоде.

Мишель лишь развел руками, изображая саму невинность.

— Андер… брат, — в его голосе звучал притворный пафос. — Моя совесть перед тобой чиста, как слеза младенца. В том, что тебе сообщит Сэм, виноват только ты сам. Исключительно твои действия, твои решения и… ну, ты понял. И никто более.

— Вот теперь мне стало по-настоящему не по себе, — честно признался я.

До вечера я наслаждался отдыхом. Но ближе к ужину гостиная начала наполняться членами рода. Спустился даже Гаррик. Выглядел он, мягко говоря, неважно. Под левым глазом целителя красовался живописный, наливающийся фиолетовым фингал, а его движения были скованными и осторожными, как у старика. Но все понимали, что на самом деле он не делал резких движений из-за боли.

Гаррик остановился у входа, не решаясь пройти вглубь комнаты, где уже собрались остальные. И мне стало его немного жалко. В конце концов, он уже понес наказание и, судя по всему, урок усвоил.

Я наполнил два бокала вином и первым подошёл к нему.

— Будешь? — спросил я.

Гаррик поднял на меня удивленный взгляд.

— Эм… — произнёс он, принимая бокал дрогнувшей рукой. — Буду.

Он сделал большой глоток, после чего тихо спросил.

— Ты не сердишься?

— Ну-у, не сказать, что совсем уж всё простил и забыл, — честно ответил я. — Но ты член рода Арес, Гаррик. Мы одна