должности обязан быть доступен круглосуточно, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Мало ли что в общине может случиться — пожар, драка, внезапная смерть, срочный документ, семейный кризис. Председатель должен быть рядом, должен откликнуться.
И только из-за этого грубо нарушенного правила Лян Ихан решается сама пройти на территорию. Он прекрасно знает, что она пришла и по какому вопросу.
Калитка открывается с протяжным скрипом. Девушка быстро проскальзывает внутрь — и мгновенно замирает на месте.
В десяти метрах от неё стоит огромный алабай. Пёс размером с небольшого телёнка, с мощной мускулатурой под густой шерстью и настороженным, изучающим взглядом. Обычно он сидит на цепи, но сегодня она лежит на земле, а собака свободна.
Лян Ихан замирает, инстинктивно задерживая дыхание. Её рука медленно скользит в карман куртки. Пальцы нащупывают холодный металлический баллончик с перцовым газом. Собаки бывают разные — одни лают для острастки, другие готовы защищать территорию до последнего. Если пёс решит, что она угроза, и бросится, придётся защищаться без колебаний.
Но применять баллончик против животного ей не хочется. Пёс ни в чём не виноват. Это будет последним средством, крайней мерой, если не останется другого выбора.
Лян Ихан выпрямляется во весь рост, расправляет плечи. Смотрит огромному псу прямо в глаза — спокойно, твёрдо, без страха, но и без вызова. Её взгляд ровен и уверен. В нём нет угрозы, нет агрессии. Только абсолютная решимость и внутренняя сила.
Алабай наклоняет голову набок, словно пытаясь понять, кто стоит перед ним. В его глазах мелькает нечто похожее на любопытство. Несколько долгих секунд длится безмолвная дуэль взглядов.
Наконец пёс фыркает и неторопливо бредёт к своей будке. Опускается на землю у входа, кладёт морду на вытянутые передние лапы и равнодушно прикрывает глаза.
Разговор окончен. Угрозы нет.
Ихан решительным шагом направляется к крыльцу дома, поднимается по трём ступеням и, не церемонясь, толкает дверь.
— Председатель! Мне нужно с вами поговорить! — объявляет стоя на пороге.
Председатель быстрым шагом выходит в прихожую.
— Ты как вообще сюда попала⁈ — рявкает он. — Кто тебе разрешил вторгаться в мой дом⁈
— Разговаривайте со мной на «вы», — отчеканивает Лян Ихан. — Я пришла к вам не за милостью и не как дочь вашего приятеля. Я здесь как гражданин Китайской Народной Республики, обращающийся к должностному лицу, обязанному выполнять свои функции. Если вы не готовы выполнять обязанности председателя, возможно, стоит подумать о досрочной отставке?
Председатель сжимает кулаки до побеления костяшек.
— Не смей так со мной разговаривать! Я тебе в отцы гожусь!
— По вашей реакции вижу, что конструктивного разговора не выйдет. Поэтому ограничусь предупреждением: мы с матерью покинем вашу деревню в течение двух-трёх месяцев. За это время она оформит развод с моим отцом через суд. Возможно, одного из родителей я уважаю меньше другого, но у меня есть чувство долга перед ними обоими. Именно поэтому я здесь.
— И зачем ты мне всё это рассказываешь? — бросает он с нарочитым равнодушием. — Какая цель визита? Думаешь, меня волнуют твои семейные дрязги?
— Я пришла позаботиться об отце. У него нет большего друга, чем вы. Потому что при любом другом председателе хронический алкоголик с криминальными наклонностями и судимостью уже давно работал бы в совершенно другом месте. В том самом, откуда он только что вышел по везению. Вы же понимаете, что покрывая такого человека, вы подставляете самого себя?
Председатель резко выпрямляется, его глаза сверкают.
— Понятия не имею, о чём ты говоришь! — отрезает он. — Хочешь меня в чём-то обвинить? Шантажировать? Так не выйдет, девочка!
Его агрессивная и чересчур бурная реакция лишь подтверждает догадки Лян Ихан — отец точно приложил руку. Но, зная его, этот алкоголик всего лишь выступил в роли бездумного попугая, который озвучил услышанный текст, абсолютно не понимая его сути и возможных последствий.
Мозги давно и безвозвратно пропитаны дешёвым спиртным. Он не понимает роли социальных сетей и влияния блогеров. Не слышал про резонансные случаи, когда из-за одного вирусного поста в считанные дни летели головы чиновников провинциального и даже окружного уровня. И очень недооценивает те самые шестьсот тысяч долларов, спокойно лежащие на счету его собственного сына.
Но председатель — совсем другое дело. По его напряжённому взгляду, по тому, как нервно дёргается мускул на скуле, видно — играть с огнём он не намерен. Он слишком опытен, слишком долго варился в этой системе, чтобы недооценивать угрозу.
Возможно, на его счету тоже есть приличная сумма, может быть, даже вдвое больше, чем у Лян Вэя. Но его время неумолимо проходит. Он идёт вниз с горы жизни, а не поднимается на её вершину. И со своим опытом, накопленным за десятилетия работы в системе, он понимает, какой административный ресурс, какие связи должны быть в Пекине у Лян Вэя. Потому что когда у отпрыска из нищей семьи внезапно появляются миллионы, квартира в столице, учёба в лучшем университете страны — это означает наличие серьёзных точек опоры.
— Скорее, это предупреждение, — глядя ему в глаза произносит Ихан. — Просто хочу напомнить вам, что сроки давности по должностным преступлениям в Китае…
Она не договаривает. Нависает тяжёлая, давящая пауза. Недосказанность звучит громче любых прямых угроз.
Председатель хаотично перебирает мысли в голове, лихорадочно прокручивая варианты развития событий.
Да, очень неожиданно, что сын местного алкаша так высоко взлетел. Меньше всего ему сейчас хотелось бы гипотетически столкнуться со столичными покровителями молодого выскочки Лян Вэя. Особенно сейчас, когда до долгожданной пенсии и заслуженной беззаботной старости остаётся всего ничего.
Он уже и сам не рад той жёсткой позиции, которую изначально занял по отношению к дочери. Но назад пути нет, не может же он потерять перед семьёй лицо. Сяо Ши должна первой извиниться за то, что осмелилась перечить собственному отцу.
Всё это время он ждал, что она одумается и придёт просить о помощи со слезами на глазах. Он был готов великодушно дать ей денег, помочь с оформлением документов и предоставить собственную квартиру в Пекине. Но вопреки всем ожиданиям этого не произошло. Девчонка оказалась упрямее, чем он предполагал.
Более того — он даже напряг связи, к которым обычно нет доступа у простого чиновника из глубокой провинции. Рискнул всем своим положением и хорошо ещё, что не проиграл в опасной игре. Ему помогли дважды: первый раз — выйти через сложную цепочку знакомств на нужного человека в столице, второй раз — когда информатор
