предоставил контактный номер семьи отца будущего внука.
Председатель помнит тот день.
Полдня он провёл у зеркала, репетируя каждое слово, подбирая правильные интонации, записывая ключевые фразы на бумажке. Готовился позвонить «тестю» — человеку совершенно другого уровня, главному налоговику всего Пекина, фигуре с огромным влиянием. Потому что, несмотря на всю свою показную принципиальность и публичную твёрдость, душа за дочь болела.
Воспоминание всплывает ярко, во всех деталях, словно это было вчера.
* * *
….
— Как отец, я вас прекрасно понимаю и сочувствую, — отвечает Хоу Усянь на том конце линии. Его голос вежлив, но абсолютно холоден, как лёд. — У меня выходки сына уже сколько лет жизни отняли! Сколько седых волос добавили! А у вас дочь, к тому же в таком деликатном положении. Понимаю ваше беспокойство. Но вы, уважаемый, как и она, мне чужие люди.
— Полностью согласен, — торопливо произносит председатель, нервно вытирая вспотевший лоб платком. — Я ни на что и не рассчитывал, просто хотел узнать…
— Более того, — жёстко перебивает его налоговик, — она является источником потенциальных проблем для моего сына! Потому что по таким вещам у партийной дисциплинарной комиссии сроков давности просто не существует. Внебрачный ребёнок автоматически закрывает множество престижных должностей в ЦК и государственных структурах высшего уровня, если вдруг когда-либо в будущем он захочет туда попасть.
— Но вы же понимаете, что это не вина моей дочери?
— Понимаю, — соглашается Хоу Усянь после короткой паузы, — мой будущий внук, которого она родит, тоже ни в чём не виноват. Оба всего лишь заложники сложившихся обстоятельств. Прошу вас больше мне не звонить. Это был наш первый и последний разговор. Я и без вашего участия прекрасно знаю, как мне следует поступить в данной ситуации.
— Я всего лишь волнуюсь за свою дочь, — выдавливает из себя председатель.
— Волноваться не о чем, — деловым тоном информирует Хоу Усянь. — Она в настоящее время работает администратором в университетской больнице, имеет стабильный доход. В следующем году планирует поступать в университет. Ребёнок развивается в соответствии со сроками беременности, никаких патологий или отклонений не выявлено. Все вопросы с жильём и питанием полностью закрыты. С моей стороны ей будет оказана вся необходимая материальная, медицинская и организационная поддержка.
— Спасибо вам, — с облегчением выдыхает собеседник. — Вы меня очень сильно успокоили. Благодарю за уделённое время.
Перед тем, как отключиться, налоговик добавляет:
— Позволю себе дать вам один совет. Совет от человека вашего возраста, положения и круга, — в голосе слышится ирония. — Так вот: вы бы гораздо эффективнее потратили свою энергию и время не на поиски моего номера и разговор, а на налаживание контакта перед дочерью. Я прекрасно понимаю, чего вам стоило добыть мой номер. Не тем вы занимаетесь, уважаемый. Было бы в тысячу раз проще, дешевле и эффективнее просто приехать в Пекин к своему ребёнку и убедиться во всём собственными глазами, а не устраивать эти игры.
* * *
Председатель резко выныривает из воспоминаний и снова фокусирует взгляд на Лян Ихан, стоящей перед ним в его прихожей.
Ладно, его дочь своенравная и властная — ей было в кого расти принцессой, привыкшей идти напролом. У неё отец — председатель деревни, влиятельный человек с серьёзными связями, успешный олигарх с собственной квартирой в Пекине.
А эта в кого? У неё отец — алкоголик и неудачник с криминальным прошлым. Мать — забитая крестьянка, привыкшая экономить на спичках и считать каждый юань.
Он бы с удовольствием отмахнулся бы от неё парой резких фраз и указал на дверь, но шесть тысяч подписчиков, набранных всего за одну неделю — это не шутки. Ещё через семь дней их будет втрое больше. А если серьёзно заняться продвижением, вложить деньги в съёмку, монтаж и рекламу у популярных блогеров, цифры могут вырасти до таких величин, что и представить страшно.
Деньги решают почти всё.
Пускай девчонка многое держит при себе и недоговаривает, но председатель через свои источники уже в курсе про скорый переезд, покупку земельного участка и амбициозные планы строительства нового дома. Понятное дело, что всё это реализуется исключительно на деньги Лян Вэя. У их матери, и уж тем более у отца, даже мысли подобной возникнуть не могло.
Лян Цзиньмэй из тех женщин, которая будет скрупулёзно делить половину куриного яйца на четверых, даже имея под матрасом спрятанные полмиллиона юаней. В её голове психология вечной нищеты, въевшегося в кости страха перед голодом и неопределённостью.
Нет, он не должен взорваться. Позволить себе такую роскошь может только её отец — человек, которому нечего терять, потому что он и так на самом дне социальной лестницы.
К тому же, Лян Вэй вопреки всем ожиданиям и стереотипам не только высоко поднялся в финансовом и социальном плане, но ещё и сумел остаться человеком. Сохранить в себе человечность, порядочность, способность к состраданию — редчайшее качество среди тех, кто быстро разбогател.
Председатель никогда и никому не рассказывал про тот отчаянный звонок главному налоговику Пекина. Это его личная тайна, его стыд и одновременно гордость. Да и кто бы вообще поверил, что его родительская любовь смогла пересилить мощнейший инстинкт самосохранения, заставила рискнуть всем?
Мало ли что у дочери может случиться в будущем, какие неприятности или беды. Если Лян Вэй помог ей однажды, значит, наверняка поможет и во второй раз. И в третий, если понадобится. Совершенно ничего не прося взамен, хотя мог легко воспользоваться её уязвимым положением. Такие люди в прагматичном и циничном мире ценятся на вес золота.
Особенно сейчас, когда у его дочери нет ни друзей, ни ухажёра, готового взять на себя ответственность. Пусть хотя бы останется верный товарищ из родной деревни Суншугоу, который в любой момент протянет руку помощи.
Далеко не каждый взрослый человек способен за пару минут, не раздумывая, перевести другому сто тысяч долларов. По самым разным причинам — у одних таких денег в принципе нет и не предвидится, другие не захотят рисковать, третьи потребуют расписок и обязательств.
Председатель делает глубокий вдох, принимая окончательное решение. Надо отступить. Гордость гордостью, но глупо и недальновидно портить отношения с семьёй, за которой стоит такой серьёзный ресурс.
— Развод твоих родителей меня не касается, — твёрдо произносит он. — Это их личное дело, ваш семейный вопрос. Я не понимаю, при чём здесь я и моя должность.
Лян Ихан буквально светлеет лицом. Напряжение мгновенно спадает с её
