Обе стороны — и это касалось не только СССР и ФРГ, а в целом Востока и Запада — больше не могли жить в условиях жесткой конфронтации. Каждой из них было что предложить противнику на взаимовыгодных условиях, и это надо было успеть сделать до того, как полетят ракеты.
В отличие от своих коллег, Евгений обладал знанием из будущего и четко понимал дни Вилли Брандта на посту канцлера ФРГ сочтены. Стрелец рассчитывал на то, что Алексею Федоровичу Истомину удастся продвинуть его аналитическую записку наверх. Идея расширить базу сторонников нового курса в среде немецкой элиты — и прежде всего в рядах оппозиционного блока ХДС/ХСС — сейчас была как никогда актуальной.
Тишина в посольском коридоре сменилась суетой. По паркету застучали каблучки и каблуки, где-то замер лифт — обед закончился, и коллеги возвращались на рабочие места.
— Константин Иванович, а вы почему не обедали? — на пороге стоял референт Зотов.
— Работал, — буркнул Стрелец. — У вас есть какие-то вопросы?
— Я вот хотел узнать, что вы все-таки думаете о моем отчете? — замялся Зотов.
— Что конкретно вас интересует?
— Ну, я уже трижды я дорабатывал его…
— Как же, как же, конечно, — Стрелец потер виски.
— Что вы скажете?
— Я бы посоветовал вам, Сергей Петрович, более ответственно относиться к подготовке аналитических документов, — твердо произнес Стрелец. — Учитесь читать газеты, особенно то, что написано между строк. Помогает, знаете ли. Учитесь анализировать, критически относиться к любому свидетельству, старайтесь не делать поспешных выводов. Всегда учитывайте позиции различных сторон. Только в их балансе вы сможете нащупать истину. А ваш отчет — это, скорее, записки о том, как вы персонально хотели бы видеть ситуацию, а не о том, какой она является на самом деле.
— То есть, я снова не справился? — в голосе референта послышалась обида.
— Я этого не говорил.
— А что же вы тогда сказали, если не это?
— Я сказал, что вам нужно учиться, — примирительно улыбнулся Стрелец. — Не стоит обижаться, понимание всегда приходит с опытом. Совершать ошибки — это нормально. Ненормально — не делать из них выводы. Но я уверен, с этим вы справитесь!
Он решил больше не углубляться в обсуждение отчета — с референта все равно пока взять было нечего, а учить его работать сейчас не хватало ни времени, ни желания.
— Сергей Петрович, все хотел у вас поинтересоваться, как концерт? Получили удовольствие? — спросил Стрелец, желая переменить тему.
— Какой концерт? — не понял референт.
— Вы же собирались послушать «Dr. Feelgood», если я ничего не путаю.
— О, это был настоящий драйв! Никого не оставил равнодушным, — оживился Зотов. — Уж на что наша докторша — с виду недотрога — а такое там исполнила!
— И что же она там исполнила, как вы говорите?
— Да плясала босиком прямо на сцене.
— Что она делала? — советник от удивления даже приподнял брови.
— Да вы не берите в голову, Константин Иванович, все останется в тайне, никто никому ничего не скажет, — заговорщически понизил голос референт. — Нам, ведь тоже надо как-то снимать стресс.
— Снимать стресс? — Стрелец в упор уставился на референта. — И от чего же вы так застрессовали?
— Так как же… Отчеты, доклады, ответственность, а там — такая свобода, музыка, танцы, красивые люди…
— Считайте, что вы мне этого не говорили, а я не слышал, — строго оборвал его Стрелец. — Но искренне советую вам не злоупотреблять доверием страны, которая оказала вам честь, направив на такой сложный и ответственный участок работы.
— Константин Иванович, да что с вами. Вы же сами в прошлом году…
— Что я в прошлом году? — грозно произнес советник.
— Н-нет, н-нет, ничего, — Зотов попятился. — Это я так… не о том подумал. Извините.
— Идите, и не забывайтесь.
Оставшись один, Стрелец поймал себя на мысли, что жизнь в посольстве куда расслабленнее, чем он привык считать по книгам о брежневской эпохе. Очевидно, реальность всегда преломляется через призму смотрящего. Рок-концерт, танцы на на сцене в начале семидесятых… До этого момента он совершенно искренне был убежден, что в СССР и за меньшее выпирали со службы. Особенно — с дипломатической.
— Понятно, что ничего не понятно, — в сердцах произнес он.
— Сам с собой разговариваешь? — в кабинет бесшумно вошел Кузнецов.
— Извини, вырвалось, — Стрелец попытался взять себя в руки.
— Что Зотов раздосадовал?
— Да.
— А ты не злись, — хмыкнул резидент. — Просто используй его промахи против него самого.
— Не понял? — советник пристально посмотрел на собеседника.
— Отчетик его подшей, пригодится.
— Кому?
— Тебе.
— Мне он совершенно ни к чему!
— Это с какой стороны посмотреть, — прищурился резидент. — Человек он не проверенный, а потому — ненадежный. Неизвестно, как себя поведет в случае, если что-то пойдет не так. А у тебя — отчетик! Страховочка!
— Работка у тебя, Игорь, не позавидуешь! — покачал головой Стрелец.
— C’est la vie! — Кузнецов развел руками. — Ладно, я не за этим пришел. Тут на твою Ритку донос поступил.
— Какой донос? — Стрелец не стал выяснять, почему Кузнецов называет докторшу «его Риткой», это было понятно и так: в стенах посольства не было секретов ни у кого и ни от кого.
— Разошлась девка не на шутку, — цинично хмыкнул Игорь Прокопьевич.
— То есть?
— На концерте каком-то. Пьяная танцевала на сцене. Ждет ее билет в один конец.
— Может, оговорили? — осторожно предположил Стрелец.
— Нет.
— Так это Зотов, что ли? — нахмурился Стрелец.
— Нет. Но нашлись бдительные товарищи, — сухо ответил Кузнецов. — Подружек надо тщательней выбирать. Костя, я пришел тебя предупредить, Берсенева поедет домой. Больше я не могу и не хочу прикрывать ее выходки.
— Я надеюсь, этим все обойдется? Или будут еще какие-то меры карательного характера?
— Константин Иванович, ты слова-то подбирай! — резидент недовольно нахмурился. — Как партия решит. Но, думаю, будет работать в Москве в ведомственной поликлинике. Про заграницу придется забыть навсегда. Сам ей скажешь?
— Нет. Я при этом не присутствовал, — отрезал Стрелец. — Ты за это отвечаешь, ты и говори.
— Прошла любовь? — Кузнецов иронично прищурился, пытаясь поймать взгляд дипломата.
— Как тебе сказать… Поцапались сегодня ни с того ни с сего, — осторожно ответил советник. — Устал я от этой чехарды.
— Ну и хорошо, — Кузнецов бесшумно покинул кабинет Стрельца, весело напевая себе что-то под нос.
Игорь Прокопьевич не ожидал, что Басов так легко согласится на расставание с Берсеневой. Эта скромная с виду женщина была
