порту.
— Скоро? — с сомнением спросил Змей. — Я даже не представляю, где мы. А если нам плыть полгода?
Но Мор с уверенностью потряс спутанными чёрными волосами:
— Нет. Судя по одежде и говору, мы где-то в Карибском бассейне. Если не поплывём в Европу, то будем держаться у берега. Вряд ли капитан станет гонять судно порожняком, а как ты мог заметить, трюм пуст. Так что сейчас мы отправимся либо в ближайший порт загрузиться товаром, либо… — Он хмыкнул. — А, судя по виду наших новых друзей, даже скорее — мы пойдём товар добывать у других. Так что нас ждёт увлекательное морское приключение в стиле Пиратов Карибского моря.
— Тебя, — гнусно хихикнув, поправил Змей. — Это тебя ждёт приключение. Сейчас.
— Меня? Почему? — недоумённо спросил Мордрейк, а друг глумливо пояснил:
— Потому что меня укачивает. Готовься.
Важное от автора!
1. Постоянным читателям:
В этой книге НЕТ эротики! Вообще! Совсем! (Только пошлые разговоры героев) И даже любовной линии нет. Писала по кайфу просто потому, что могу.
2. Новым читателям:
Осторожно! Мат-перемат, пошлость, грубость и сортирный юмор!
А вообще, я пишу эротические истории, но вам они не факт что понравятся — очень на любителя. Не игнорируйте предупреждения!
2. Воспоминания о доме
2. Воспоминания о доме
К ним пришли уже глубокой ночью. Дверь трюма с грохотом открылась, и прикорнувший Змей вскинулся и сощурился от света фонаря в руке вошедшего. Мордрейк напротив застонал, приподнялся и хмуро посмотрел на приземистого неопрятного матроса, который подошёл к ним и грохнул миску с какой-то баландой на пол ровно по центру. Так, что даже ногами не дотянуться.
—Капитан приказал накормить , — с усмешкой каркнул он на английском с устаревшим акцентом, огладив густую спутанную бороду.
Змей глянул в миску, икнул и резко склонился вбок. Матрос выругался, а Мордрейк, сочувственно поджав губы, смотрел, как друг харкает желчью и сгибается в новых спазмах.
— Спасибо, я не голоден, — отбросив запачканные волосы, прохрипел Змей, а мужик со всей силы пнул его в бедро. Змей всхлипнул и подтянул ногу.
—У нас связаны руки , — проговорил Мордрейк по-английски, стараясь имитировать актуальный акцент. —И привязаны к кольцам. Ты собирался кормить нас с ложечки?
—А развязывать приказа не было! — зло выплюнул матрос, подошёл и пнул для справедливости Мордрейка. Оглядел стонущих друзей и вышел, забрав с собой фонарь.
Воцарилась темнота.
— Эй, ты как?
— Ты там как, Мор?
Вопросы раздались почти одновременно, и мужчины замолчали, каждый на свой лад хмыкнув.
— Я пока не сдох, — констатировал Мордрейк. — И, судя по ощущениям, не сдохну. Видимо, просто обширный ушиб. Так что можешь не переживать. Ты как?
— Нормально, — сплюнув, ответил Змей. — Нога болит, но шевелится. Думаю, растяжение и гематома. Может, трещина. Плечам пиздец, я рук уже не чувствую почти.
Мордрейк раздражённо передёрнулся и подтвердил:
— Я тоже. Но в этом есть плюс.
— Какой?
— Если придётся вырывать палец из сустава, чтобы снять наручники, будет не так больно.
Змей скривился и снова харкнул на пол. В тусклом свете из щелей его силуэт еле угадывался, но зрение постепенно восстанавливалось, и Мордрейк даже смог оценить величину синяка на лице друга. Пол качался, борта поскрипывали, где-то рядом, почти под задницей плескалась вода, которая очень тухло воняла. Сверху иногда раздавалась ленивая ругань и развязные вскрики. Мордрейк прислушался и различил, как чуть дальше по второй палубе со стороны бака, где обычно жили матросы, ругается давешний гость, жалуясь начальству, что пленные заблевали трюм. Усмехнулся, когда в ответ на нытьё последовал приказ брать швабру и отправляться убирать.
— К нам сейчас тот любезный джентльмен вернётся, — предупредил Мордрейк, и Змей удивлённо спросил:
— Зачем?
— Блевотню твою убирать. Готовься, думаю, будет бить. Хочешь, отвлеку на себя?
Но Змей помотал слипшимися светлыми патлами:
— Нет, не нужно. Тебе и так рёбра отбили.
Угрюмо помолчали. Вошёл мужик, грохнул ведро и стал остервенело с ненавистью драить изгаженный пол, с наслаждением пиная шваброй Змея.
—Мужик, если продолжишь, я наблюю ещё , — слабым голосом сказал он по-английски, и по тону стало ясно, что уже вот-вот.
— Надо было молчать, — философски заметил Мордрейк, когда мужик огрел друга шваброй по лицу, но его никто не услышал.
Когда матрос закончил и вышел, Змей всё ещё не шевелился. Нет, так-то отрубить его не удалось, но он, уставший от тошноты и вони, решил, что лучше притвориться, будто он в отключке. И пока притворялся, похоже, по-настоящему уснул.
Мордрейк, напротив, приподнялся, сел ровнее и огляделся. Осмотрел потолок, а после прикрыл глаза и прислушался, пытаясь разобрать разговоры моряков. Впрочем, поживиться было особо нечем, потому что на судне оказалось спокойно и тихо.
Змей проснулся спустя час. Со стоном выпрямился и вскрикнул.
— Сука, ёбана в рот! — выплюнул он после болезненного шипения, и Мор поинтересовался:
— Плечи?
— Ага, — жалобно подтвердил он. — И башка раскалывается, пиздец.
— Хорошо.
Змей вскинул на него возмущённый взгляд:
— Схуяли?
— Это значит, что ты всё ещё жив. Поздравляю. Это наше главное достижение за последние сутки.
— Мы уже сутки здесь? — хрипло поинтересовался Змей.
— Примерно. Точно сказать не могу, но по ощущениям, сейчас глубокая ночь. Возможно, часа три. Если помнишь, мы из портала вышли около одиннадцати.
— Блять, чтоб я ещё раз с тобой пошёл куда-то… — с досадой повторил Змей, покачал головой и опять зашипел, резко остановившись от ударившей в виски боли.
— Что б я ещё раз сам лез в подобные проекты, — мрачно вторил Мордрейк. — Увы, самонадеянность — слабое место всех, кто обладает большой силой. И я оказался так же по-детски самонадеян. Надо было забить на это исследование и просто закрыть разрыв. Некоторые открытия лучше не совершать…
Помолчали. Змей со стоном перевалился с ягодицы на ягодицу и спросил:
— Как твоя магия? Не восстановилась?
Мор помотал головой:
— Она не восстановится. Мне отрезало способности временным парадоксом. Я сейчас беспомощен так же, как ты. Ну, разве что не блюю. — И он с сомнением посмотрел в так и стоящую посреди пола тарелку с баландой.
Выглядела та совершенно не аппетитно, но Мордрейк уже знал, что завтра они оба будут готовы ноги целовать тому, кто накормит их хотя бы таким дерьмом.
