что? Ей понравилось?
— Конечно, — тут же невозмутимо отозвался он и покровительственно заметил: — Малыш, запомни, всё, что происходит в спальне супругов по обоюдному согласию — прекрасно. И, конечно, я бы не стал делать что-то, что не нравилось бы ей. Она в восторге от моих пыток, уж я её знаю.
— Это тыменя малышом назвал сейчас? — скептически фыркнул Змей, и Мор ответил:
— Ты котёночек ещё по сравнению со мной. Твои миллионы лет теории с лёгкостью перекроются моим полвеком практики. К тому же я уже дважды был женат.
— На одной и той же женщине — не считается.
Но Мордрейк уверенно осклабился:
— На одной и той же женщине в разные эпохи и разные жизни. Так что давай ты не будешь тут умничать.
— Иди на хуй.
— Сам иди, — мирно ответил Мор и с улыбкой откинулся головой на доски. Помолчали. — А что до твоего вопроса, то ты и сам знаешь ответ. Ты наблюдал за людьми с их зарождения и точно знаешь, как бывает. И то, что сейчас ты меня спросил о том, что для тебя очевидно, говорит лишь, что ты…
— Да, я ссу, — перебил Змей. — Признаюсь и констатирую факт: боюсь, что она мне не простила и бросит, когда вспомнит, какой я был ублюдок. Мы можем это предисловие пропустить, а? Я — обычный человек, у меня тоже есть эмоции. Человеческие. Я даже с пердежа смеюсь так же, как неандертальцы ещё хуй знает когда смеялись. И психолог мне настоятельно рекомендует все эти эмоции проживать, а не игнорировать, как ты — чурбан ёбаный. Так что можно мы не будем сейчас вести логическую цепочку, а ты сразу перейдёшь к заверениям, как моя жена меня любит, чтобы я наконец успокоился и перестал блевать?
— Тебе ещё осталось чем? — с удивлением поинтересовался Мордрейк, а Змей, икнув, угрюмо ответил:
— Для тебя найду.
Мимо снова пробежала крыса, но на полпути заинтересованно остановилась и принюхалась. Подбежала к миске с баландой, и друзья с завистью посмотрели на то, как зверушка радостно жрёт. В животе Мордрейка заурчало, Змей же снова икнул, предчувствуя очередной сухой спазм.
— Твоя жена в тебе души не чает, — поспешил оптимистично заверить Мор, глядя на бледнеющего друга, который уже готовился к очередному приступу. — Всё самое худшее ты уже сделал и умудрился после этого получить прощение. Тебе нечего бояться. Женщине нужна стабильность, верность и регулярная безопасная порция жгучего перца под хвост. Я уже сказал: ты не тупой. Поэтому сможешь обеспечить ей и верность, и стабильность. А уж перцу задавать не мне тебя учить.
Змей криво усмехнулся, а Мор мечтательно зажмурился, запрокинув голову. Вздохнул и тихо сказал:
— Вернёмся, цветов куплю. Давно не приносил. Бред собачий, бессмыслица. Не понимаю, почему в принципе женщины их любят? Они же бесполезны совершенно. Но ей нравится. Я ради этого готов хоть цветочный ларёк спиздить.
— Я спиздил, — самодовольно заметил Змей.
— Что? — опешил Мор, и друг с усмешкой пояснил:
— Ну, не спиздил, а скупил. Решил порадовать. Заставил всю квартиру букетами напрочь. Думал, оборвём лепестки и будем в них трахаться…
— И что? Потрахались?
Змей досадливо цыкнул и закусил губу:
— Нет, — буркнул он. — Я просто все цветы, какие были, взял. И у неё аллергия пошла. Я, хрен знает, на что. Кароч, я её в простыню, на плечо и в отель, а хату потом клинеров наняли вычищать.
— Прискорбно.
— Ага… — понуро согласился Змей. — Она мне потом пизды дала, что деньги на такую херню извёл. Страпонила и ругалась, что мог бы приюту помочь или ещё что. Я приюту потом тоже скинул, я регулярно…
— Страпонила? — перебил приподнявший брови Мор, и Змей вскинулся:
— Что? Сам сказал: что в спальне супругов прекрасно, то ебитесь как хотите.
— Ты этими деталями не делился, — пряча ухмылку, заметил Мордрейк.
— Да чё делиться? Это у нас… ну, я пообещал когда-то — ей надо было стресс компенсировать после нашей «операции». А потом как-то и хорошо. Ну, типа, знаешь? Простату массировать полезно и…
— И я рад, что сижу к тебе лицом, — заметил Мор, и Змей зло вскинулся:
— Э-э-эй! Ты мне тут не надо, а? На хуй иди, ебало волосатое, ещё к моей жопке нежной приглядываться будет, да щас! Она у меня для жены только такая, ты усы свои сам себе в сракотан засунь и перди с прихлюпом, ещё доебаться он до меня захотел! Пидрила ёбаная!
Мордрейк не выдержал и звонко рассмеялся. И, чуть подождав, друг не выдержал и присоединился к нему.
3. Возможность выбора
3. Возможность выбора
К утру смог задремать не только утомлённый обезвоженный вконец Змей, но и притихший Мордрейк, так что оба проснулись одновременно от грохота люка, когда к ним быстро сбежал вчерашний моряк в компании ещё двоих верзил разбойного вида. Впрочем, пленники тоже выглядели колоритно. У Змея опух нос и левый глаз, у Мордрейка отёки спали и спустились густыми синяками под глаза. Настолько, что Змей, увидев рожу друга в ярком свете из люка, аж дёрнулся от неожиданности. И тут же застонал от боли.
Вошедшие моряки, держа оружие наготове, отцепили связанные руки от колец в бортах и вздёрнули пленников на ноги. Змей тут же застонал, начал валиться, и Мордрейк всем телом покосился в его сторону, чтобы поддержать. Увы, как раз в этот момент судно накренилось на очередной небольшой волне, и оба друга с воплями и гулким стуком коленок и локтей, кубарем покатились по полу.
— Я обоссался, — глядя в потолок, выдохнул Змей, пока Мор шипел и стонал от боли. — Думал, нечем.
— Это не моча, это баланда вчерашняя, — хрипя, сказал Мордрейк, успев увидеть штаны друга прежде, чем его грубо вздёрнули на ноги второй раз. Болезненно вскрикнул от того, как прострелило в плечах, но в этот раз никто падать не стал, и друзей повели наверх, придерживая, чтобы не свалились на ступенях от качки или от слабости.
От яркого солнечного света, прыснувшего в глаза, едва они оказались на верхней палубе, Змей зашипел почти так, как делал это в прошлой жизни. Мордрейк же, зажмурившись, молча, но красиво споткнулся и полетел вперёд на шероховатые доски. Грохнулся многострадальными коленями снова
