я, — три общества — очень небольшая выборка. Еще кого-нибудь назвать сможете?
— Сколько угодно, — самоуверенно бросил блогер, — «Союз спасения», Военное общество, «Союз благоденствия», «Общество соединенных славян», Священная артель, Орден русских рыцарей, «Измайловское общество». Еще?
— Это замечательно. Отрадно видеть у современной молодежи такой глубокий интерес к истории. А что общего у всех тайных обществ, которые вы назвали? — Дмитрий уже открыл, было, рот, собираясь обрушить на меня шквал информации, но я технично сбрил его на взлете, — кроме масонских корней. Считайте, что здесь я с вами согласился.
Научный журналист молчал, как рыба. К такому жизнь его не готовила.
— На самом деле общее здесь то, что вы их назвали. О них много информации, в том числе, в записках современников. А, значит, эти общества никоим образом нельзя назвать тайными. Поэтому, мне они неинтересны.
В зале большой библиотеки поднялся гул, пока сдержанный.
— Антон Васильевич, вы хотите сказать, что раскопали что-то, по-настоящему, тайное? И об этом ваша новая книга? — крикнул кто-то с задних рядов. — А доказательная база? Если не осталось записок современников, то…
Я вскинул руку. С улыбкой посмотрел в сторону крикуна.
— С доказательной базой все в порядке, иначе это была бы книга в модном нынче жанре: «фэнтези». Остальное вы прочтете сами, уже скоро. Книга появится ровно через девятнадцать дней.
Шум усилился.
— Ну хоть намекните! — попросила какая-то незнакомая девушка в джинсах и топе.
— Намекну, — согласился я. — Восстание декабристов стало финальным аккордом периода околомасонских игр романтиков-идеалистов. При Александре Втором начнется эпоха практиков. Именно они изменят Россию!
Провожали меня оглушительными аплодисментами. Это было приятно, но — что-то царапало сердце. Может быть, слишком пристальный взгляд?
Я достал телефон, на который агент сбросил видеозапись лекции. Ехать было далеко, да еще по пробкам, успею отсмотреть покадрово и выяснить, кому скромная научная деятельность историка встала поперек шерсти.
Или удостоверюсь, что у меня паранойя. Впрочем, само наличие паранойи еще не гарантия, что за тобой никто не следит.
Ленивые, размеренные мысли прервал звонок агента. Сразу после лекции? Это означало только одно — ему сделали некое интересное и выгодное предложение.
В приятном предвкушении я принял вызов. Но голос оказался не Сашин. Жесткий, напористый тенор, который я слышал впервые в жизни.
— Антон Верещагин?
— Собственной персоной, — немного удивился я, — с кем имею честь и, собственно, где мой литературный агент?
— Вашу честь можете иметь с кем хотите, мне это безразлично. Я не свингер и не разделяю их идей, но терпимо отношусь к чужим вкусам, лишь бы все участники были совершеннолетними.
— Внушает уважение, — согласился я, — но не несет никакой полезной информации.
— Ваш агент пока гостит у меня. Ровно через одну минуту загорится склад на Ясеневой.
— Тот, где хранится отпечатанный тираж моей книги? — сообразил я.
— Именно. Приятно иметь дело с человеком, который не засовывает голову туда, где ей совсем не место.
— Ваши условия, — бросил я, собираясь, как змея перед броском.
— Отпечатанный тираж вы уже не спасете. Ему суждено сгореть. По этому поводу никаких переговоров не будет, решение принято не мной и у меня лично нет полномочий, чтобы его отменить. А связаться с тем, у кого они есть, мы уже не успеем. Советую списать эту потерю в издержки.
— Тогда за что мы торгуемся? — я потер переносицу, почти жалея о том, что удачная операция избавила меня от очков.
Ответ прозвучал с прямотой идиота, бога или неприкасаемого:
— За голову вашего помощника, если она вам дорога. И — за вашу. К величайшему сожалению, она у вас, действительно, светлая.
— И что же вы планируете делать с таким странным приобретением? Насколько я знаю, мозг не пересаживают.
— Ваша книга не должна выйти. Ни в каком виде: ни в бумажном, ни в электронном, ни на папирусе или глиняных табличках. Все материалы, которыми вы располагаете, передадите мне как только доедете до дома. И больше даже кончиком мизинца не коснетесь этой темы.
— Иначе?
— Из Вереи, чуть выше городского пляжа выловят труп, в котором опознают Александра Артюхина. Это случится в два часа пополуночи. И, как вы понимаете, это будет только первое предупреждение. Доходчиво, Антон Васильевич?
— Вполне, — вынужденно признал я и сбросил вызов.
Кажется, кто-то всего пару минут жаловался, что до дому добираться далеко и по пробкам? Интересно, кем был этот явно неумный человек?
Иногда час — это очень мало.
Решение я уже принял. Оно было не сложным. Есть очень мало вещей, которые дороже жизни, своей ли, чужой. И слава, и деньги к ним точно не относятся.
Но если этот тенор… и не представился ведь, собака серая, думает, что ловко оптяпал дельце и можно пить чай с пряниками, его ждет крайне волнительный сюрприз. Вплоть до фирменной трости в лобешник.
Интересно, прямого запрета беспокоить полицию не было, а ведь это обязательная составляющая подобных эээ… процессов? эксцессов? Значит ли это, что я могу туда позвонить?
Это был самый логичный шаг.
Никаких препятствий к нему не было: телефон заряжен, сеть есть, к моему виску не приставлен пистолет…
Но, подумав немного, я убрал телефон во внутренний карман.
Раз этот шаг самый логичный, он и просчитывается на раз. Какова вероятность, что мой недавний собеседник его не просчитал? Одна миллионная процента.
Значит, либо этот шаг бесполезен, либо тоже каким-то образом играет на моих странных новых знакомых, а помогать им я не собирался. Перебьются.
Такси двигалось по центру города, медленно, как муха, угодившая в кисель. Раздражающей рекламы и ярких световых инсталляций, безвкусных как диетический пудинг, тут было еще больше, но… вот ведь парадокс, сейчас они меня совершенно не раздражали.
Заведи серьезного врага и мелкие проблемы враз потеряют статус, а в жизни появится смысл.
Меня ждали прямо у дома и, разглядев эмиссара таинственного «голоса в телефоне» я мысленно сплюнул. Вторую часть плана, более важную, можно было хоть сейчас выбрасывать в помойку. Зато первая должна была пройти как по маслу. Забегая вперед — так и вышло.
Возле шлагбаума крутился парень лет двадцати в зеленой майке и модных джинсах модели «можно курицу спрятать». С лицом, настолько простодушным, что я усомнился — а тот ли он, за кого я его принял. Может, просто девушку ждет.
На шее у него висели наушники,
