сделаю.
– Потапова, говоришь… – кидает на меня ехидный взгляд. – Сейчас выйду.
Ставлю сумку на лавку и растягиваюсь рядом сам. Какое же блаженство просто сесть и расслабиться. Пусть даже это всего лишь на минутку.
А, нет, мне не дают посидеть и десяти секунд. Елена-вредная-тетка-Владимировна фурией вылетает из здания, нарисовывается передо мной, упирает руки в бока и постукивает правой ступней. Никак в театральном кружке по вечерам пропадает. Настолько ее поза сейчас выглядит комично.
– И что вы теперь скажете?
Уверен, если бы не зрители, среди которых ее коллеги, она бы сплясала от удовольствия. Однако я никак не пойму, в чем причина ее радости.
– Скажу вам, что я чертовски устал, хочу забрать всех своих детей, прийти домой, накормить их и завалиться спать. Больше я ничего не хочу.
– Понимаю… – тянет она. – Завалиться спать – святое дело. Можно еще вспрыснуть перед сном. Балуетесь наверняка?
– Нет, но спасибо за откровенность.
– Какую? – недоуменно хлопает глазами.
– Вы поделились тем, как проходит ваш вечер. Вспрыскиваете там себе чего-то. Буду иметь в виду.
Ее маслянисто-довольный взгляд наполняется злобой, губы превращаются в тонкую нитку, зрачки так и кидают молнии. Отбиваю их простым закатыванием глаз.
– А я думала, теперь-то мы с вами договоримся, – шипит она. – По-хорошему, так сказать. Но если не хотите, будет, как обычно. Паспорт, пожалуйста.
– Что? Это еще зачем?
Вот коза. Как чует, что у меня его с собой нет.
А мысль, кстати, годная. Надо в документах покопаться. Себя изучить, семейные статусы и прочие важные данные выяснить.
– Я же должна убедиться, что вы – это вы. Потапов как вас там?
– Михаил.
– А отчество? Напомните, пожалуйста.
Ага, так я тебе и ответил. Сам его не то, что забыл, а даже примерно не представляю, какой там может быть вариант.
– Папочки у нас на вес золота. Работы мужской в садике много, а вы не хотите помогать. Для ваших же детей стараемся.
– Обернитесь, – показываю рукой на мою троицу.
Елена Владимировна медленно оборачивается. Одного её взгляда хватает, чтобы мои птенцы вытянулись по струнке. Так-с, мне тоже срочно нужен такой взгляд. Особенно перед входом в магазины пригодится. Внушать установки на примерное поведение и запрет на откусывание чужих батонов. Эх, за хлебом придется еще раз заходить, вдруг его дома нету.
– И что я там должна увидеть? – непонимающе смотрит снова на меня.
– Пересчитайте.
– Этих троих, что ли?
– Ага, а вон четвертая, – машу на воспиталку с Маняшей. – Номер пять дома валяется с температурой.
– И что?.. – она начинает терять терпение.
– Как думаете, у меня есть хоть одна свободная секунда, чтобы с вами тут беседы разводить? Будет время, помогу. По вашему заказу нет. Или вы мне работу предлагаете?
– Работу, конечно!
– Три сотки меня устроит. На первое время. В месяц.
– Идите вы!.. – она с трудом сдерживается, чтобы не выругаться. – Ира, отдай ему ребенка и пусть уходят!
Молоденькая воспиталка протягивает мне Маняшу, и как только я беру ее на руки, рев возобновляется.
– Ну-ну, детка, давай, успокаивайся. Это же я, сейчас домой пойдем, картохи нажарим. – Я понятия не имею, как общаться с младенцами, поэтому выдаю все, что первым приходит в голову. Варя подключается и тоже лепечет что-то успокоительное. Даже близнецы тянут вверх руки и пытаются погладить сестру хоть по какой-то конечности.
– Вы совсем не умеете обращаться с детьми! – с гордостью и злорадством выдает Елена Батьковна.
Тоже мне, удивила. А то я без твоего довольного пыхтения не в курсе. Этих чертенят вообще сегодня увидел первый раз.
– Дайте мне, – Ирина берет Маняшу, прижимает к себе, гладит по спинке и та постепенно затихает.
– Как вам это удается? – спрашиваю негромко. – Поделитесь секретом?
Елена скрылась в здании, детская площадка почти опустела, близнецы убежали в песочницу, а Варя отошла к карусели. Мне нужно домой, но уходить не хочется. Ирина целует девочку, гладит ее и что-то тихо приговаривает. От нежности, которую эта молоденькая девушка проявляет к ребенку, мне самому становится теплее.
– Я с ней уже неделю с утра до вечера, вот и привыкла. Тише-тише, моя хорошая. А вот вас она почему-то не признает. Вы, наверное, времени с ней мало проводите?
– Да я вообще, как бы это сказать… Не проводил.
– Вы не живете со своими детьми? – Она разочарованно вспыхивает. Спешу исправить ситуацию.
– На вахте был, только вернулся. Девчонка ж маленькая, отвыкла от меня.
– Ааа, тогда понятно. Тогда было бы лучше, если бы мама за ней пришла. Сможет?
– Нет.
Мой ответ однозначен, но в то же время трактовать его можно по-разному. Нет – сейчас или сегодня? Или вообще никогда? Она не уточняет, и я мысленно благодарен ей за это.
– А знаете что? – Глаза Ирины задорно сверкают. – Давайте я вам помогу ее до дома донести. Со мной же она спокойно себя ведет.
Отличная идея! Аж гора с плеч свалилась. Да и вряд ли эта малышня влезла бы в авоську. И не гуманно как-то…
– Сумочку захвачу, – Ирина забегает в садик и тут же возвращается. – ЕленВладимирна, я побегу! – кричит в открытое окно. – Моих уже всех разобрали.
Владимировна как ждала новый повод для скандала.
– Ирина, у нас рабочий день до семи! – Она снова появляется в окне и кидает на меня победоносный взгляд. Съел, мол?
– Или до последнего ребенка, – спокойно отвечает Ирина. – Не бросать же мне их. Вон как малышка рыдает, когда я ее передаю.
– Завтра же у заведующей будет лежать докладная о твоем раннем уходе! – нервно выкрикивает Елена. – Точнее, в понедельник. Ну, ты меня поняла!
– Не надо докладную, – миролюбиво говорю. – Оставляйте девочку. Отведу этих домой, накормлю ужином, спать уложу, а потом за мелкой вернусь.
– В смысле? Вы бросите ребенка одного? – Ирина в
