ужасе распахивает глаза. – Сердца у вас нет.
– Почему же одного? С вами. Вы же сами сказали, что у вас рабочий день до последнего ребенка.
Ирина бледнеет еще сильнее.
– А я уж вас пожалела… – добавляет она тихо.
– Все будет норм, не переживайте, – шепчу на ухо, подмигиваю и добавляю громко. – Вот еще что, Елена Владимировна, я, пожалуй, этих товарищей тоже забирать не буду. Тоша, Гоша! Бегом ко мне! – поворачиваюсь к песочнице.
Воспиталка мигом возникает рядом.
– Вы не посмеете! – Она пытается казаться убедительной, но мы с ней оба понимаем, что никакой докладной меня припугнуть не получится.
Тереблю по очереди пацанячьи макушки, когда они подбегают.
– Я ведь без паспорта, – небрежно пожимаю плечами. – А вы так непредусмотрительно отдали мне детей… А сегодня, кстати, пятница. Ну, что, ребят, останетесь в садике? Одни, на всю площадку. Можно делать, что угодно.
Рот моей оппонентки беззвучно раскрывается, захлопывается и снова открывается.
Шах и мат тебе, фанатка бюрократии!
– Елена Владимирна, муха же залетит! – добивает один из Гош-Тош. – Скорее калитку запахивайте!
Детская непосредственность вгоняет строгую даму в краску. Она закрывает рот и молча надувается.
– Так мы можем идти? – миролюбиво спрашиваю.
– Валите уже, – цедит едва слышно.
– И без докладных, договорились?
Она свинчивает в здание, и мы длинным караваном тянемся в сторону выхода.
– Па-а-ап… – осторожно тянет Варя. – А ты бы их правда оставил в садике? Всех наших?..
– Конечно, нет, Варюш, – улыбаюсь. – Они же наши.
Наши…
Теперь, стало быть, и мои.
Глава 8
– А ну-ка ребята, покажите мне, какие вы уже взрослые и самостоятельные! – Ирина переключает внимание мелких на себя.
Она действует на детей магическим образом: ей хватает одной фразы, чтобы один из Тош-Гош слез с забора, а второй аккуратно опустил на землю камень, которым целился в голубя. Роль воспитателя сильна даже за пределами ее садиковского "королевства".
Ирина садится на корточки, ставит Маняшу рядом, придерживает ее одной рукой, второй одергивает пацанам футболки, поправляет панамки, между делом вытирает носы и пока поднимается обратно, успевает погладить Варю по голове.
Дети замерли и следят за каждым ее движением, чуть ли не урчат от такого внимания.
– Как мы ходим по улицам? – задает вопрос и сама же на него отвечает. – Правильно, строем! Варенька, возьми мальчиков за руки, ведите нас в сторону дома.
Они послушно сцепляют ладошки и ровным строем шагают по аллейке.
– Чудеса да и только!
В присутствии Ирины дети больше не кажутся бандой безумцев, планирующей очередные разрушения. Теперь это милые послушные адекваты, которые, оказывается, понимают все с первого слова.
– Обычное воспитание, – девушка, внешностью напоминающая Надю из "Иронии судьбы", небрежно пожимает плечами, но в ее голосе чувствуется гордость.
– У меня они устроили соревнование, кто задаст больше вопросов, громче крикнет и быстрее сведет меня с ума. Хотя я ведь их тоже как бы воспитываю.
Я, конечно, не стал признаваться, что воспитывать я их пытался в течение последнего часа. Ключевое слово – пытался.
– Как бы или воспитывали? – Ирина смотрит на меня вполоборота, улыбается, но тут же поправляет себя. – Извините. Не хотела пошатнуть ваш отцовский авторитет.
– Да ничего страшного. – Ее подколка меня бы точно задела, если бы я на самом деле был с этими детьми с их рождения. – Меня долго рядом не было. Командировка.
Не вдаюсь в подробности, хотя по ее заинтересованным взглядам понимаю, что она не против и развить эту тему.
– Вы так сильно не переживайте! Дети ведь были с матерью.
Да я, собственно, и не переживаю. Не на улице росли, и славно.
– Она вот и Маняшу всю неделю сама приводила, супруга ваша. Утром даже задерживалась у нас, если из малышей кто капризничал. У меня ведь ясельная группа, хотя совсем крох сейчас мало. Манечка у нас самая младшая, да, Манюнь? – она сюсюкает с девочкой, а потом продолжает. – Сегодня вот только не пришла. Бабушка привела всех.
Бабушка – это хорошо, даже замечательно. Бабушка – это пирожки, блинчики, посидеть вечером, присмотреть, пока я на работе, не все ж Зину просить. Опция, сохраняющая родителям нервы и время.
Мы подходим к пятачку с магазинами. Прошу Ирину присмотреть за детьми и захожу в булочную. Правильно, что мы заточили батон перед тем, как младшую забирать. Теперь от запаха этих румяных корочек не так сильно сводит живот.
Несколько минут в очереди дают мне возможность осмыслить все, что со мной происходит. Я так рьяно окунулся в роль многодетного папаши, что по умолчанию отбросил остальные варианты.
А какие, собственно, пути у меня есть? Самое простое – уйти. Отвести детей домой, передать их кому-нибудь и свалить. Куда? Да какая разница! Построить свою жизнь заново. Устроиться на работу, снять комнату или в общагу заселиться. Девушку найти. Походить на свидания, присмотреться, а потом выбрать ту, с которой будет теплее на сердце.
Что там дальше? Детей всегда хотел. Не сложилось… Сейчас я молод, можно попробовать еще раз.
А хочу ли я проходить заново этот путь?... Искать кого-то, встречаться, притираться, ругаться, жениться, расходиться, планировать ребенка, нервничать вместе с любимой всю беременность, страдать, если опять все сорвется… Мне все это нужно?
Я ведь могу проскочить сразу через несколько остановок и высадиться на станции "Батя".
Жилье у меня есть, даже супруга какая-то имеется, с этой позже разберусь. А детей так вообще полный комплект. Тут тебе и мальчики, и девочки, и постарше, и помладше. Спокойные и буйные, капризные и непослушные. Воспитывай, передавай опыт, благо, его у меня в достатке. Радуйся, так сказать, своему счастью. Лепи из этих маленьких человеков достойных людей. Будь отцом.
Какой еще есть вариант? Едрить твою налево! И как я сразу об этом не подумал?!
Если я в своем же городе, то значит, здесь должен быть и я настоящий. Тот, другой. Мелкий еще, правда, но родители-то как раз мои ровесники! Или чуть старше. С ними я наверняка найду общий язык.
Только вот
