вдвоём.
Катя Крог сидела напротив и смотрела на меня. Её тёмные волосы были распущены, на губах — лёгкая улыбка, а в глазах — тот самый голодный блеск, который я видел в кремле. Только сейчас он был сильнее. Намного сильнее.
— Ты изменился, — сказала она, прервав молчание. — Ты стал… ярче. Буквально.
— Это побочный эффект от спасения мира, — я поставил чашку. — Катя, я устал. Я не спал двое суток. Я только что дрался с существом, которое называет себя «Куратором Управления», и еле унёс ноги. Если ты пришла повторить своё предложение из кремля, то ответ — всё ещё нет.
Она рассмеялась. Её смех был низким, бархатным, и от него у меня мурашки побежали по коже. И дело было не в том, что она была красива. Дело было в том, что она была опасна. А я, видимо, имел нездоровую тягу к опасным женщинам. Или они ко мне.
— Я не за этим пришла, — она встала и обошла стол. Её движения были плавными, текучими, как у кошки. Она остановилась рядом со мной, так близко, что я чувствовал тепло её тела и запах её духов — что-то цветочное, с нотками мускуса. — Я пришла, потому что волнуюсь.
— Волнуешься, — я скептически изогнул бровь. — Ты? Волнуешься? За меня?
— Да, — она протянула руку и коснулась моей щеки. Её пальцы были горячими, почти обжигающими. — Ты рискуешь слишком многим, Саша. Ты забираешь территории, воюешь с Советом, сражаешься с разломами. И ты делаешь это один.
— Я не один. У меня есть Ус. Капризова. Крог.
— Ус — это машина в человеческом обличии. Капризова — фанатичка, которая видит в тебе мессию. А Дима… — она усмехнулась, — Дима — мой брат. И он продаст тебя за хороший контракт. Я знаю, я видела его финансовые отчёты.
Я хотел отстраниться. Хотел сказать что-то язвительное, отшутиться, снять напряжение. Но не смог. Потому что в этот момент моё восприятие — прокачанное до 160 единиц — ударило меня под дых.
Я увидел нить.
Не метафорическую. Не абстрактную. Реальную, физическую, золотую нить, которая тянулась от затылка Кати Крог куда-то вверх, сквозь потолок, сквозь крышу, в самое небо. Тонкая, почти невидимая, но пульсирующая той самой энергией, что исходила от Куратора.
Управление.
Она была подключена. Может, не напрямую, как я — как «Аномалия Х», но она была на крючке. На радаре. И если Куратор захочет до меня добраться, он сделает это через неё.
Я схватил её за запястье. Резко. Грубее, чем хотел. Её глаза расширились от удивления, затем — от боли.
— Саша? Что ты…
Она вырвала руку. Отступила на шаг. В её глазах горела обида, но я видел, что она не испугалась. Она была из тех, кого грубость не пугает, а возбуждает. Вот ведь неудача.
— Что с тобой? — спросила она, потирая запястье. — Ты… ты светишься ещё ярче. Когда ты злишься, ты светишься ярче?
— Катя, — я встал. Ярость, которая поднялась во мне, была не направлена на неё. Она была направлена на Управление. На тех ублюдков, которые вешали свои поводки на людей, как бирки на скот. — Ты должна уехать. Прямо сейчас.
— Что⁈ — она вытаращилась. — С ума сошёл? Я никуда не…
— Уезжай из Новгорода. Тебя засекли. Ты — мишень. И если ты будешь рядом со мной, тебя уничтожат.
Она замерла. Её лицо побледнело. Не от страха — от понимания. Она была умной. Чертовски умной. И она поняла, что я не шучу.
— Кто? — тихо спросила она.
— Кураторы. Управление. Те, кто управляет… ай, ты всё равно не поймёшь, — я шагнул к ней. Теперь уже не с агрессией, а с отчаянием. — Они используют тебя, чтобы добраться до меня. Я вижу нить. Она тянется от тебя в небо. И если я её порву, это убьёт тебя. А если не порву — они используют тебя, чтобы убить меня. Понимаешь?
Она молчала. Долго. Секунды тянулись, как часы. А потом её лицо изменилось. Бледность ушла. Обида ушла. Осталась только холодная, расчётливая ярость.
— Они думают, что могут мной пользоваться? — её голос был тихим, но в нём звенел металл. — Они думают, что я — кукла на ниточках?
— Катя…
— Нет, Саша, — она подняла руку, останавливая меня. — Я никуда не поеду. Если они хотят войны — они её получат. Я не боюсь них.
— Да ты…
Боже, она ведь даже не понимает, о ком я говорю.
— Ты должна бояться! — рявкнул я. — Ты не понимаешь, с чем столкнулась! Это не мобы, не разломы, не дворянские разборки! Это…
А что я ей скажу? Правильно, ничего. Я опустил голову, продышался, и холодно сказал:
— Мы никогда не будем вместе. Я не хочу, чтобы ты появлялась в моём доме. Я тебе советую — уезжать. Ты — под чужим колпаком. И делай с этим всё, что хочешь.
Она охренела, разумеется, от моего заявления. Но не долго думая, вышла. Я стоял в пустой столовой и смотрел ей вслед. Мои руки дрожали. Не от слабости. От осознания. Я только что нажил себе ещё одну проблему. И эта проблема была красивой, опасной и совершенно не собиралась подчиняться логике.
«Ох, Саня, — вздохнул Тишина. — Ты только что отшил женщину, которая готова была отдаться тебе на столе, и вместо этого загрузил её теорией заговора. Это… это какой-то новый уровень мазохизма. Даже для тебя».
— Заткнись, — мысленно огрызнулся я. — Она под колпаком. Если бы я позволил ей остаться, Куратор использовал бы её, чтобы выкачать из меня Искру. Или того хуже — превратил бы её в бомбу.
«Логично. Но ты забыл одну вещь. Женщины, которые готовы сражаться с космическими бюрократами из-за того, что те посягнули на их свободу, — это самые опасные существа во вселенной. И она вернётся. С планом. И, возможно, с базукой».
Я опустился обратно на стул и уткнулся лицом в ладони. Аура пульсировала, свет мигал, а за окном валил снег. Мир трещал по швам, Управление объявило на меня охоту, мой навык-слуга страдал от экзистенциального кризиса, а сестра моего бизнес-партнёра только что пообещала начать войну с мультивселенской корпорацией.
И знаете, что? Я был спокоен. Потому что, если всё это дерьмо обрушится на мою
