побагровел. Он готов был взорваться, но его опередил Игнатий.
— Достаточно, — голос старика был сухим, как треск ломающихся костей. — Громов прав. Совет не может требовать от него отдать то, что он заработал кровью. Но, Александр Сергеевич, и вы должны понимать: абсолютная власть развращает абсолютно. Мы введем наблюдательный совет. Из трех человек. Я, Лариса и… нейтральный кандидат от ОГО. Это не ограничит вашу деятельность, но даст Совету уверенность, что вы не готовите переворот.
Я посмотрел на Игнатия. Старик играл хитро. Он кинул кость Вяземскому, чтобы тот не выл, но при этом не связал мне руки.
— Согласен, — кивнул я. — Меня устраивает.
— Это издевательство! — завопил Вяземский, но Игнатий смерил его таким взглядом, что тот мгновенно сдулся.
— Голосование, — отрезал Игнатий. — Кто за предложенный компромисс?
Руки поднялись. Большинство. Вяземский и Соколова промолчали, но их взгляды обещали мне долгую и мучительную смерть. Желательно налоговую.
Когда Совет начал расходиться, Игнатий задержал меня у двери.
— Громов, — он понизил голос. — Вяземский — это мелкая проблема. Он шумный, но не опасен. Опасны те, кто молчит. Будь осторожен.
— Я работаю над этим, — буркнул я, выходя в коридор.
* * *
Место, где меня не будут просить спасти мир, называлось «Приют Уставшего Охотника», но в народе его звали просто «Соска». Это было заведение на границе охраняемой зоны, выросшее из старого паба, который кто-то догадался обить изнутри хитином А-ранговых мобов. Стены здесь держали удар, бармен не задавал лишних вопросов, а в воздухе висел запах жженого кофе, оружейного масла и чужой крови.
Я накинул капюшон плотнее и проскользнул внутрь. Народу было немного: пара охотников В-ранга, потягивающих что-то мутное из стаканов, усталый командир ОГО в углу, да две девушки-мага, спорящие о том, чьи заклинания красивее.
Я сел за стойку, заказал двойной виски и только собрался сделать глоток, как рядом со мной опустился силуэт.
— Громов, давно не виделись.
Я повернул голову и едва не поперхнулся.
Передо мной сидела лейтенант ОГО Васильева. Мы не виделись со времен… до Ладоги, в общем-то. Тогда она была ходячим уставшим идеалом: строгий хвост, идеальная осанка, взгляд, который мог бы остужать кофе. Сейчас она выглядела так, будто её пропустили через мясорубку, а потом попытались собрать с похмелья. Темные круги под глазами, распущенные каштановые волосы, а форменная куртка ОГО расстегнута, под ней — обычная водолазка. В руке она сжимала стакан с чем-то, что пахло как топливо для космического корабля.
— Анна Петровна, — я поднял бровь. — Ты выглядишь так, словно тебя избила толпа Скорлуп, а потом заставили заполнять отчеты.
— Почти, — она махнула бармену, требуя добавки. — Меня избила бюрократия. Москва давит. Совет давит. У нас в ОГО на меня смотрят, как на белую ворону. А ты… — она скользнула по мне оценивающим взглядом, задержавшись на синем мерцании рук, — Что с тобой?
— Со мной всё хорошо, — я подвинул свой стакан к ней. — Давно не виделись.
— Давно, — она кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то теплое, но тут же погасло. — С тех пор как ты стал олигархом, а я осталась на государственной службе. Крог говорит, ты теперь владеешь половиной города.
— Крог преувеличивает. Только третью. Остальное я еще не успел отжать.
Она фыркнула. Это было хорошее, искреннее фырканье. Мы помолчали. Вокруг гудел паб, кто-то спорил о луте, кто-то материл мобов, а мы сидели рядом, как два ветерана, которые устали стрелять и просто хотят тишины.
— Мне нужна помощь, Саша, — вдруг сказала она, отставив стакан.
Её голос изменился. Пропала усталая ирония, осталась только сталь. Лейтенант Васильева вернулась.
— Я слушаю, — я повернулся к ней.
— У нас проблема. Не на севере, твои индийцы с ней справляются. Проблема на юго-западе. Там открылся аномальный разлом. Он не выпускает мобов. Он… поет.
— Поет? — переспросил я.
— Да. И люди идут на этот звук. Трое охотников из моего взвода ушли на разведку и не вернулись. Мы нашли их снаряжение. Оружие, броню, амулеты. Всё. А их самих — нет. Как будто они растворились. ОГО не может туда сунуться, у нас нет ресурсов, а те, кто есть, отказываются идти, потому что это… ненормально.
«Или кто-то другой, — мрачно заметил Тишина. — Кураторы любят экзотические ловушки. Поющая сирена, выкачивающая ману? Очень в их стиле».
— Зачем ты пришла ко мне? — спросил я, хотя знал ответ.
— Потому что ты — единственный, кто может зайти в аномалию и вернуться, — Васильева посмотрела мне прямо в глаза. В её взгляде было отчаяние, но и вера. Ужасающая, слепая вера в то, что я — чудовище, но её чудовище. — Ты единственный, к кому я могу вне гласно подойти. Сестры Покайло испарились, их Новгород больше не интересует, а из всех S-ранговых города, я хорошо знаю только тебя. Пожалуйста, Саша. Мои люди… я не могу их потерять.
Она сказала «пожалуйста». Лейтенант ОГО, которая скорее откусила бы себе язык, чем попросила бы помощи у дворянина, сказала «пожалуйста».
— Ладно, — я взял её руку, лежавшую на стойке. Её пальцы были холодными. — Завтра пришлю туда своих. Колумбийцам как раз нужна разминка в джунглях, а местные леса после мутаций на них похожи.
Она выдохнула, и напряжение чуть отпустило её плечи.
— Спасибо.
— Не благодари. Я выставлю счет ОГО, — я усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. — И, Ань… выпей кофе. Ты мне нужна в форме, чтобы подписать мои бешеные счета.
Она слабо улыбнулась, и на секунду мне показалось, что мы снова в Ладоге, где всё было просто: бей мобов, закрывай разломы, спасай мир.
Но секунда прошла. Потому что дверь паба с грохотом распахнулась.
На пороге стоял Евгений Романов. Дворянин большого пошиба, мой знакомый.
Сейчас он выглядел так, будто бежал до паба от самого Питера. Без пальто, в расстегнутой рубашке, мокрый от пота и снега. Его трясло. Его глаза были расширены до предела, а в них плескался первобытный ужас.
Он заметил меня через весь зал и рванулся вперед, расталкивая столики и людей.
— Громов! — заорал он, и его голос сорвался на фальцет. — Громов, умоляю!
Он рухнул передо мной на колени. Прямо на грязный, залитый пивом и кровью пол паба. Взрослый мужик, дворянин, на коленях передо мной, пока его
