читал. Бери. Почитаешь — скажешь, годно или нет.
— Годно. Я уже начал… — задумчиво тянет кореш. — А ты куда ходил?
— Сиги твои скинул, — честно вру я.
— Не понял?
— Да у нас тут барыга один на этаже живёт. Взял по оптовой… Вот ещё три сотни тебе.
Делаю максимально честную морду.
Бейбут посопел. То ли поверил, то ли в уме прикинул, сколько там пачек было и на какую сумму я его только что «облагодетельствовал».
— А сумка?
— С ней отдал. Понравилась она ему, — вздыхаю я. — Идём, надо готовить угощение. Гости скоро будут. Конины не нашёл, так что бешбармак твой сегодня будет из говядины с бараниной.
На самом деле конину я нашёл. И даже очень приличную. Просто покупать не стал. У меня конина почему-то стойко ассоциируется с собачатиной. А есть лошадку… или, не дай бог, собачку — я не готов.
Хотя, если подумать, собачье мясо у нас и сотруднику ЦК не купить. Тьфу! Аппетит себе сейчас испорчу.
— А главное в бешбармаке, знаешь что? Подливка из лука, томлённая в жире. Так батя меня учил, — важно делится секретами казахской кухни мой друг.
— А что, картошки не будет? — удивляюсь я. — Вроде ел с картошкой…
— Нет! Мясо, лапша и лук! Всё!
Ага. Ещё укроп, петрушка, перец и прочие стратегические добавки. Но пусть важничает, собака сутулая.
— Толян! Хорош по спине лупить! Видишь, я с ножом! — возмущается Бейбут, не оборачиваясь.
— Спину не горбать, не верблюд. Стой ровно, спортсмен ты или нет?
— Нет, не спортсмен… бросил я, Толяныч. Под дембель и бросил. И как ни просили на чемпионате дивизии выступить — не согласился. Да ну его — морды бить… Мужчина и без этого может быть интересен.
Опять чужие мысли в его голосе. Думаю, Иркины.
Звонок.
— Жалеп! Не успел маленько… — злится друг.
Вот всего месяц на родине побыл — а уже вспомнил казахский матерный.
— Аркаш, привет! Проходи!
В дверях стоит модный дядя в серебристых очёчках. Такие и Киркорову надеть не стыдно было бы. Или любительнице очков Собчак. Про неё, конечно, пока ничего не слышно, а вот Киркоров уже начинает раскручиваться — мелькает на экране.
— А где тапочки? — недоумённо озирается по сторонам Аркадий.
Он тоже приехал с вещами. Только не с сумкой, отжатой у представительниц кочевого народа, а, как и положено интеллигенту, со стильным дипломатом.
— Ты на кухню иди, там спроси.
Бейбут ему тапочки быстро найдёт. Белые. Мой казахский друг такого чистоплюйства не одобряет.
Повезло очкастому — повар занят. А то бы прошёл краткий курс «Как быть проще». Но гонор свой Аркадий по пути на кухню всё же подрастерял и сразу заговорил о делах.
— В общем, как и хотел — на троих кооператив. У всех по трети, из них — половина твоя. Всего расходы на всех, с дорожными, — две тысячи триста шесть рублей, у меня всё записано. Ну… кроме взятки.
— Что там, в исполкомах, и взятки берут? — удивляюсь я, мысленно отмечая, что вроде и не так дорого вышло открыть кооператив.
— Это для ускорения. Так-то можно и не тратиться было, но проживание в гостинице вышло бы дороже, — пояснил Славнов.
Опять звонок. На этот раз — Курагина.
— Ой, Бейбутик, иди поцелую, поварёнок ты мой…
Сашка прижалась к Бейбуту своей роскошной грудью, и тот беспомощно затих.
Сашку он уважал. И она как раз, в отличие от Аркаши, частенько заезжала к нему в часть, смущая солдат советской армии бюстом третьего размера и короткой юбкой. Вернее, солдат внутренних войск — мой друг же ВВ-шник.
— Слушай, а возьми ты Бейбута вместо меня в Белгородский? — вдруг предлагает Александра. — Ну, не нужны мне деньги. Я на видиках и прочем столько заработала, что уже и хватит. Я замуж хочу! И человек хороший есть. Ребёночка рожу… А, Толя?
— Смотреть надо твоего человека. Я тебя абы кому не отдам, — отмазываюсь я шуткой, размышляя над Сашкиным предложением.
В принципе… почему нет? Курагина, при всём своём шике и глянце, в бизнесе звезд с неба не хватает. Деловой хватки, как у Аньки, нет. Что Бейбут, что она — обоим доверяю.
Но неожиданно. И вообще странно, что красивая, сексуальная баба при деньгах раньше никого не нашла. Уж мне-то известно, что за ней табун мужиков всегда бегал…
— А я уже директор! И в кооперативе, и в совместном предприятии! — хвастается Бейбут, расправляя плечи. — Сказал бы тебе, сколько получать буду, да это коммерческая тайна!
Он выдержал паузу, наслаждаясь эффектом.
— Но если Толян решит… Мне вообще всё равно, за что заодно сидеть, — снова пытается пошутить Казах.
Аркадий на шутку реагирует нервно. Сидеть он явно не собирается.
— С налогами там надо аккуратнее быть. И с закупками тоже. Цену на профиль дают хорошую и за месяц производство обещают наладить, — опять перешёл к делам Славнов.
— Так! Директор — жрать готовь. А ты, Сашка, иди стол в зале накрывай. Аркадий… будешь на подхвате у обоих! — командую я и сам иду открывать дверь. Звонить в дверь сейчас может только Малова. Ну или Аюкасова. Но это — тьфу-тьфу-тьфу…
— Ох, и дубак, — жалуется Анька с порога. — Я думала, здесь так холодно не бывает…
— Минус десять всего. Нормально. Отвыкла, что ли, от наших сибирских морозов? За тридцатник да ещё месяц подряд — вот это холодно.
— Действительно, чего я ною? Хорошо, что уже все собрались… Ох, какие сапоги! Са-а-аш! Где брала? Импорт? — из коридора кричит Малова, которая так и осталась Маловой, хоть и замуж вышла.
— Нет, кооперативные, — отвечает Сашка из зала. — Аркаша! Куда ставишь графин, видишь — там вилка на краю! Упадёт же, дурачок!
— Я слепой, — оправдывается очкарик Славнов, поправляя свои серебристые доказательства близорукости.
Эх… хорошо с друзьями.
Кстати, ещё Илюха скоро приедет. У него на золотодобыче дела идут неплохо, прилетит специально ко мне в гости. Причём без жены. И это, пожалуй, к лучшему — по Ленке я ещё не успел соскучиться. Её закидонов мне надолго хватит.
Хотя звонит она регулярно. Вот вчера, например, звонила — требовала благ разных. Список у телефона лежит. Надо будет Маловой отдать.
И как же здорово, что Анька
