если сейчас дашь честное слово, а потом напаришь.
Он даже лоб немного наморщил от тяжких дум. Видимо, решился, и сказал:
— Дам слово.
— Тогда слушай. Дело не в том, что украли, а у кого. Я, можно сказать, пал жертвой конкурентной борьбы. Стал пешкой, которую сдают просто так. Поступил заказ на объект. Вынести просили не всё, а конкретные вещи. Вот как мы из музея.
Я заметил, что это сравнение Мише не по душе, но меня его страдания волнуют мало. И просто продолжил:
— Такое случается, подозрений не вызвало. Проверили — зарегистрирована квартира на какого-то там менеджера. Мелкая сошка, вице-президент, что ли. Заказ взяли.
— Лей масло, дымит уже сковородка, — кивнул Михаил.
— Ага, никак не привыкну к этим керосинкам. Так вот, сделать всё предстояло за неделю, пока этот хрен со своей семьёй куда-то там на конференцию, совмещенную с отдыхом, полетит. Тоже не редкость. Люди надеются на замки, охрану и сигнализацию. Так, котлеточки, пошли на сковородку, родные… Ты яичницу какую любишь: глазунью или болтушку?
— Не пересоленная чтобы, и нормально прожаренная.
— Ладно, так и сделаю. Короче, взяли мы всё, вынесли что просили. И даже без всяких проблем. Рутинный заказ, как я думал. Напрасно, как выяснилось. Потому что жена этого кренделя, на которую даже мясорубка у них на кухне оформлена не была, оказалась племянницей очень большого человека. Его фамилия очень близка к государственной тайне. Пожалуй, можно и перевернуть уже, вроде прожарились с этой стороны, да?
— Горячее сырым не бывает, — буркнул Михаил, тоже следящий за состоянием будущего завтрака.
— Короче, заказчику нужна была одна только вещица, семейное что-то, очень важное и дорогое для владельца. Хотел с её помощью получить еще больше денег или власти, не знаю. Вот его фамилию я не выяснил, через посредника всё шло. Пострадавший сильно осерчал, и потребовал голову негодяя, который посмел поднять руку и так далее. Мою, короче. Заодно и прижали заказчика. Тот понял, что проиграл, и сдал с потрохами посредника, а тот, когда его поставили на четыре кости — исполнителей. Вот и получил я по полной. Предыдущая судимость не погашена, а тут кража, крупные размеры, группа лиц, предварительный сговор, с применением технических средств и желание начальства. Что-то там складывали, суммировали, вот и насчитали. Даже без фантазии. Подашь тарелку?
* * *
Завтрак как завтрак, особенно после поллитровой кружки чая. Меня даже разморило немного.
— Ты так и не сказал, как вчера в театр сходил? Результативно? — словно между прочим спросил Михаил.
— Смотря что считать результатом. Балет не понравился, точно не моё. С музейщицей погуляли, домой проводил, просила не исчезать. Кстати, слушок о Минске в их среде уже пошёл. Но нет даже версий, зачем вынесли Левитана с Айвазовским.
— Культурно отдохнул, короче.
— Можно сказать и так. Когда назад планируешь?
— Вечером. Всё равно идти придется, почему бы не сегодня?
— Я схожу, прогуляюсь.
— Охота тебе? По такой погоде?
— По любой хорошо. Воля-то у меня только здесь, там никуда не пускают. Может, перекушу где по дороге.
Ходил я по принципу «куда ноги несут». Достопримечательности мне не интересны, никогда не придавал значения, кто жил вот в этом самом доме, да что делал. Тех людей уже нет, а жизнь у человека всегда складывается из разных мелочей, о которых лучше не говорить. Потому как любой деятель с мемориальной доски дома ел, спал, и сидел в сортире. Временами пил водку и ругался с домашними. Мало чем гордиться можно.
Интересны мне только расстояния, все эти кренделя по местности, которые я выписываю по городу. Когда-то прочитал, что в Лондоне один фраерок на велосипеде проехал по всем улицам города, не пропустил ни одной. Уважаю. Вот я бы, появись такая возможность, пешком обошёл. Лет за пятьдесят с Москвой справиться можно, наверное. И не бросил бы, я упорный. Но вечно что-то мешает — то посадят, то некогда.
Сегодня ноги понесли меня на Арбат. Пройдусь по Староконюшенному, через Сивцев Вражек выйду на бульвары, там и поем где-нибудь. А потом назад вернусь.
Вот ведь люди! Что ж вам всё другим настроение испортить хочется? Рядом Арбат, по которому вроде как Сталин частенько на дачу ездит, а тут шпана малолетняя пытается у меня последнее отобрать. Не совсем мелочь, лет по шестнадцать, наверное. Трое перегородили дорогу в проходном дворе, четвёртый сзади шаркает, вроде как не дает сбежать.
— Слышь, дядя, отстегни трояк, — начал самый наглый.
Во все времена есть такие хлопчики, которые сильно хотят стать блатными. Наслушаются сказок, и вперед — кепочка, походка, руки в карманы. Эх, детвора бестолковая, нет там никакой романтики, только узнаете вы об этом, когда поезд уйдет.
— Ты кто? — лениво спросил я и сунул руку в карман. — Обзовись. Чей будешь?
Вот еще упущение — Вероника слишком мало давала уголовного жаргона. Думаю, он сильно отличается от привычного мне. Так что лучше выезжать на гоноре. Вот и сейчас — пареньку надо представиться, старшего своего назвать.
Молчит. Замялся, переглянулся с товарищами. Понятно: никакого «старшего» у них нет. Просто шпана, решившая испытать удачу.
Один из троицы, самый щуплый, вдруг шагнул назад и пробормотал:
— Слышь, братан, извини… Мы не знали, что ты…
Грамотный, который сзади в засаде таился, судя по звукам, решил скрыться. Кто ж его знает, за чем я в карман полез?
Обошлось. Но я вот такие встречи не люблю. Эти деятели слишком часто считают себя бессмертными. Сами в блудняк лезут и других за собой тянут.
И гулять расхотелось из-за них. Я вышел в Большой Афанасьевский, да и зашагал назад.
Возле дома я увидел дворника. Он возился у второго подъезда. Вот кто обеспечит нас обедом!
— Равиль! Ходь сюда, чё скажу! — позвал я его.
— Здравствуйте, Леонид Петрович.
Отчество он у меня сам спросил, так что никаких Леонидов. Скоро и чемоданы таскать начнет, никуда не денется.
— Михаил Николаевич вызывал сегодня?
— Нет пока, — чуть испуганно ответил он. — Надо зайти?
— На вот тебе, — я достал из кармана деньги, — двадцать рублей. Сбегай в «Националь», возьми там две порции солянки, два шницеля с гарниром, любым, и шесть, нет, восемь пирожков из слоеного теста с мясом. Запомнил?
— Да, Леонид Петрович, сейчас всё сделаю.
— Давай, не задерживайся.
Вот и стукачок при деле. Зато пообедаем на славу.
*
