за сборами. Почему Ирис здесь?
А я начинаю дрожать.
— Мама? — теперь мой взор обращён к мужу.
Старое, забытое слово пробуждает во мне боль потери. В голове мелькают кадры: маленькая девочка кричит «мама» и тянется ко мне, а я разворачиваюсь и ухожу, потому что хочу создать светлое будущее. Но в итоге я пропустила самые сладкие и дорогие годы собственного ребёнка. Я не видела, чем моя дочь увлекается, не читала ей сказок на ночь, не успокаивала, когда та, плачет. Не я была тем человеком, к которому дочка бежит для объятий, не мне она рассказывала свои маленькие тайны. Я была той, кто приходит за полночь, а иногда по несколько суток отсутствует. И сейчас во мне что-то отзывается болью.
— Этих детей ты больше не увидишь. У тебя будет свой дом, — в холодном голосе воеводы появляется нотка волнения. Он словно уговаривает меня.
— Грязнокровкам здесь не место, — к нам с улыбкой подошёл Богдан. — Нищие, больные и рабы накличут беду молодожёнам, если будут рядом.
Рука князя поднимается, чтобы оттолкнуть Захара прочь. Итар крепко сжимает кулаки, мальчик с готовностью смотрит на представителя власти, испуганные глаза Ирис следят за каждым движением защитника.
Никто не пойдёт против представителя власти.
— Богдан, — мои губы трясутся, от воспоминаний, раздирающих душу. Мне больно и плохо. — Богдан, — добавляю в голос силы и прямо смотрю в глаза князю. Подойдя к своему мужу, едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции, натянула улыбку и произнесла так, чтобы все слышали: — Обряд надо закрепить поцелуем.
Грязнокровки воспользовались моментом и улизнули, пока побледневший князь недоумённо смотрел на меня.
— Каким поцелуем? — пропищал князь.
— Нет поцелуя? Хорошо. Этого достаточно? — поднимаю руку с браслетом и хочу закричать, взвыть от наполняющей меня боли. Но стою, держусь. Я не девочка Ветана, у меня есть терпение.
— Поприветствуйте благословлённую богами молодую пару! — спохватился волхв, и народ предпочёл начать празднование, а не зацикливаться на грязных детях и иже с ними. — Нальём же чары и провозгласим пожелания. Да так, чтобы небо слышало! — подначивал народ мудрец.
Столы привлекли больше внимания, чем я, уводящая мужа в сторону. За нами бежал, почти спотыкался Богдан. Но мне было всё равно на приставучего парня. Итар же, послушно следовал и не возражал. Отведя мужа в сторону, едва сдерживая юношеский максимализм, Ветаны, тихо, но твёрдо произнесла:
— Я жду пояснений.
Вдали от толпы и любопытных глаз, мне хотелось, чтобы пылающие эмоции Ветаны утихли, но смотря на мужа и чувствуя тяжесть браслета, ничего не получалось. Внутри будто чьи-то маленькие, противные лапки скреблись. Кажется, что у меня в сердце завелись сороконожки. Противное ощущение ещё и энергичностью Веты сдобрено. Того и гляди, вспыхну и начну всё разносить.
— А что говорить. Грязный себя великим отцом считает и собирает детей из мест, где в боевых походах побывал. Но не уверен, что они все, чужие. Парочка, небось, его родные, — злобно сообщил Богдан.
— Обещаю. Ты их не увидишь, — виновато, сковано и холодно сообщает Итар.
Он думает, что мне противны дети.
— Ты забываешься, грязнокровка! — повышает голос Богдан. — С тобой говорит высокородная дева из семьи Сетиврата! Ты и ногтя её не стоишь!
Вижу, как Итар с каждым словом всё ниже склоняет голову и пытается справиться с давлением, не прибегая к насилию. А я стою и молчаливо способствую буллингу.
Не этого я хотела.
— Итар — мой муж, — сжимаю кулаки и грозно смотрю на князя. — Унижая его, ты относишься ко мне так же. Помни, Богдан, он стал членом семьи бога, и теперь благословение Сетиврата распространяется и на Итара!
Богдан посмотрел на меня, словно услышал что-то странное и непонятное его мозгу. Не удивлюсь, что многое в этом мире князь не понимает, но должен же он когда-то поумнеть.
— Ты злишься? — удивился Итар. — Из-за чего? — он подошёл ко мне ближе, оттесняя князя в сторону и загораживая мальчишку от меня. — Я помню своё место, княжич, — воевода кивнул, словно принимал каждое сказанное слово высокомерного, зазнавшегося наследника. — Мы сейчас же вернёмся к празднованию.
Из-за чего? Итара унижают, а он не противится этому!
— Итар, — я не хочу ругаться, не хочу выпускать мелкого беса с именем Ветана, но оставлять все на своих местах нельзя. Я одна борюсь за честное имя главного героя, не пора ли ему самому сражаться за себя? Надо дать ему в руки не просто меч, а указать, кого следует защищать. — Итар, княжич оскорбил меня, — серьёзно и твёрдо посмотрела в глаза мужу и перевела взгляд на опешившего Богдана. — Я создала семью. Моя семья — моё имя.
Богдан вздрогнул и перевёл взгляд на воеводу, словно не понимал, что происходит.
— Он… он ведь… Гнилая кровь предаст в любой момент, потому что чужой. У него дети неизвестно чьи. Наверняка баб полно, а ты нужна ему только для статуса…
Всё! Я долго терпела!
Не дав закончить речь напыщенному индюку, стремительно проскочила через внушительную фигуру Итара и вцепилась в рубаху княжича. Тряхнув его щуплую фигурку, прорычала:
— Ещё раз скажешь что-то плохое в мой адрес, и я выколю тебе глаза, каждый палец сожгу в огне, а твою кожу натяну на барабан!
Злость и ненависть Ветаны, я направила на её любимого княжича. Сила, которая плескалась в подсознании, нашла выход и я смогла встряхнуть парня.
Грубые, тёмные руки легли на мои, освобождая жертву из сильного захвата. Когда Богдан получил свободу, он крикнул убегая:
— Ты ещё пожалеешь!
А я стояла перед Итаром и смотрела ему в глаза. Он не понимал, что происходит, а я злилась на весь мир. До чего люди были жестоки к нему, что теперь мужчина не осознаёт, как сильно его унижают.
Воевода крепко держал мои руки в своих, словно боялся, что я побегу за Богданом. И откуда у меня только силы взялись, чтобы выступить против юноши?
— Не делай так больше, — сжимая мои руки, попросил Итар.
— Буду, раз ты не хочешь защищать нашу семью. Мне придётся сражаться за нашу честь, — не сдерживая себя сообщила мужчине и увидела в его глазах долю понимания.
— Хорошо. Я понял, — в тёмных глазах отражалась невысокая девушка с решительным выражением лица и маленькими кулачками.
Со стороны я очень смешной и слабый противник, но почему-то Итар не смеялся надо мной. Он старался понять мои чувства, и принимал такой, какая я есть: вспыльчивой, некультурной, несдержанной. Мне казалось, если я выпущу Ветану, то обязательно стану посмешищем не только перед княжеской семьёй, но и перед мужем. Но всё оказалось не так.
— Расскажи про
