детей, — тихо попросила, чувствуя, как скоро расплачусь, ведь меня давно не называли мамой. — И не говори скупыми, общими фразами, боясь меня обидеть. Я хочу создать семью, где можно поделиться мыслями и получить поддержку, а не просто спать и размножаться.
— Я создал школу для детей-сирот, рабов и просто низших слоёв населения, — мужчина смотрел на меня, словно ждал брезгливого ответа. Не заметив на моём лице ни капли страха, он продолжил. — Власти мою задумку не поддержали, а чужих детей никто не хочет видеть. Поэтому на подаренной князем земле я хочу построить уголок, куда отвергнутые могут прийти и получить помощь. Обещаю, ты их больше не увидишь и на честь древнего божьего рода их присутствие не повлияет.
Итар смотрел на меня так, словно ожидал упрёков и оскорблений. А я молчала, потому что не знала, как оформить свои мысли в одно слово. Больше я бы не смогла сказать после признания, которое далось супругу тяжело. Он, наверняка получил много ненависти от высокородных за свою задумку. Терзал себя за то, что хотел всех спасти, но невеста слишком агрессивно настроена.
— Молодец, — мои кулаки в чужих руках расслабились.
По книге я знала о стойкости и мужестве Итара, но о теплоте души и отзывчивости узнаю только сейчас.
— Познакомь меня с сиротами, — мои пальцы дрожали, а темнокожая рука осторожно накрывала их, словно хотела согреть.
Темнокожие пальцы мягко обвили нежные ладони, будто бережно держали хрупкий цветок. Соприкосновения были лёгкими, почти невесомыми, но полными глубокого смысла и тепла. Руки встретились словно две разные истории, переплетаясь друг с другом, создавая одну общую мелодию будущего.
20
Наша свадьба шла полным ходом. Жертвенники напитались кровью, но гости шептали, что молодожёны скудные дары богам послали. Платье моё тоже не понравилось пришедшим. Но еда всех порадовала. Столы ломились от яств, а чаши не успевали высохнуть от бражки и медовухи. Собравшиеся гости не замечали, что главных героев торжества нет на законном месте. Но мне это было на руку, ведь тяжеленный браслет буквально выворачивал плечевой сустав. Не удивлюсь, если через неделю ношения брачного украшения у меня рука отвалится. Если что, презентую ее Итару. Платье было настолько узким, словно маленькое тело Ветаны специально хотели выставить напоказ. Шнуровка больно впивалась в спину, а ткань начинала колоть нежную кожу.
Мне не нравилась свадьба. Предчувствие вопило, что нужно уйти отсюда как можно дальше. Даже есть с одного стола с ненавидящими Итара гостями не хотелось, хотя я со вчерашнего дня маковой росинки не проглотила.
Мой взгляд постоянно цеплялся за мужское украшение. На Итаре браслет выглядел гармонично. Даже грубообработанные камни ничуть не портили мужественный и дикий образ мужа. Словно ему положено носить нечто грубое, неотёсанное и огромное, как королю гор и диких земель. Тряхнув головой, я попыталась настроиться на празднование, но у меня не получалось.
— Значит, Ирис и Захар, — мы с Итаром стояли в стороне от столпотворения, и из тени наблюдали за собравшимися.
— Захар самый старший из детей, — супруг опасливо, с подозрением посмотрел на меня. Словно до сих пор не верил в то, что мне интересна судьба сирот. — Ирис очень ласковая девочка, — он ждал от меня осуждения или презрительного взгляда, считал, что мне просто скучно оттого снизошла до разговора о том, что всё общество отрицает.
— Захар присматривает за всеми? — мне придётся много работать, чтобы получить доверие супруга. — Мальчик растёт защитником.
— Он порывается в дружину идти, — внезапная откровенность со стороны мужчины поразила не только меня, но и его самого.
Как же сильно платье сдавливает грудную клетку. С каждой секундой мне всё труднее дышать. Каждый вдох даётся с трудом и приносит боль, ведь платье впивается в грудь, а тесёмки буквально врезаются в мягкую ткань.
— Ты не ешь, — внезапно прерывает свой рассказ Итар.
— Если что-то проглочу, то платье лопнет, — пошутила так, чтобы и правду сказать, и казаться сильной, уверенной девушкой. Всегда так делала, когда не могла признать свою слабость. Лучше отшутиться и казаться сильной, в момент собственного бессилия.
— Платье жмёт, — внезапно догадался Итар и сжал кулаки. Он знал, что всё сделано специально, чтобы доставить мне максимум неприятностей.
Итар внимательно осмотрел моё застёгнутое платье, напряжённые плечи и раскрасневшуюся шею, аккуратно тронул руками шнуровки, словно проверяя прочность узлов. Через минуту я смогла глубоко вдохнуть, не боясь остаться голой.
— Ты заботишься обо мне, но сама молчишь о своих проблемах. — мужчина тронул мою щеку и тут же убрал руку, словно вспомнил, что до священных реликвий простой люд не допускается. — Как же мне тогда понимать тебя? Ты сама принижаешь себя.
Я вздрогнула и удивлённо посмотрела на мужчину, которого минуту назад учила ценить самого себя.
— Ученик перерос учителя, — поймала руку мужа и приложила к своей щеке. Брачные браслеты стукнулись друг о друга, и раздался мелодичный звон.
— Тебе надо поесть, — мужчина не привык к долгим ласкам.
Для него одного прикосновения уже много. Поэтому он старается убежать от меня. Ничего, поживёт со мной и к объятиям привыкнет. На данный момент, он уже достиг своего максимума в общении.
Но я не ожидала, что Итар аккуратно потянет меня за собой к столам. Он как гора, которая встала на пути бушующего океана, загородил меня от ревущей толпы гостей, которых я не знала. Секунду назад он казался мне милым и растерянным, но сейчас я вижу перед собой сильного и неукротимого мужчину, способного защитить и успокоить одним своим присутствием.
Мы подошли к столу, где на огромных блюдах были разложены всевозможные угощения: жареные утки и зайцы, копчёные окорока, сладкая выпечка и фрукты. Среди этого изобилия еды особенно выделялась большая миска с золотистыми пирогами, источающими аппетитный запах свежей сдобы.
Итар увидел мой взгляд и спокойно забрал целое блюдо с огромным пирогом. Заметив мой шокированный взгляд, мужчина поволок меня прочь от толпы. Спрятавшись за деревьями, муж отломил кусок пирога и протянул мне.
— Ешь побольше, а то среди осинок потеряю.
Боже, какой же он милый! Почему-то его спокойствие и серьёзность кажутся мне такими нежными и милыми. Хочется не просто пирог забрать, а забраться к нему на ручки и позволить гладить себя за ушком.
— Я не съем всё, — указала на блюдо. — Присоединяйся.
Наверное, глупо и необычно справлять свою свадьбу не среди гостей и родственников, а сидя на траве, в окружении кустарников и деревьев, глядя в глаза мужу и хихикая, когда начинка пирога полезла мужчине не в рот, а на нос. Ещё необычнее
