— Какой похабник, — вторит другой голос, — ну чисто тентакли. И лезут и лезут…
— А мне даже немного нравится, — третий голос, — надо будет в онсэне попробовать… это ж какие перспективы…
— Так вы и таким там занимаетесь?! — все, в голосе уже нет страха, только любопытство и интерес. Я делаю жест рука-лицо, хотя опять-таки понимаю, что никто меня не увидит. Я совершенно точно знаю, что прихватил всех троих за талию, хотя по уму надо было обвязку через бедра и пах делать, но как раз во избежание подобных вот комментариев…
— Все. — говорю я, убедившись, что мы теперь неразлучны как Швейк и господин ротмистр перед его Будейовицким анабасисом.
— Кстати, — раздается голос Читосе, — наш противник не умеет заменять иллюзией звук, только свет, изображение. Звуки остаются.
— Да, верно, — говорю я, — а еще — он не слишком силен физически.
— Это почему? — спрашивает меня Майко.
— Потому что некоторое время назад я слышал, как кто-то пытался открыть ту дверь, которую ты перекосила, — поясняю я, — и не открыл. Значит — он сейчас здесь. Заперт вместе с нами в подземелье. Отсюда есть другой выход?
— Вообще-то, после случая в семьдесят пятом мэрия завалила или засыпала все выходы. — отвечает Майко. — Тогда тут парочка детишек пропала. Вход через который мы вошли — сталкеры раскопали. Он — один.
— Отлично. — говорю я. Надо поддержать девчонок, приободрить их.
— Ситуация у нас такая, — говорю я вслух, — мы ни черта не видим, но мы все слышим. И мы вместе. Выход — заблокирован. И это не мы с ним тут закрыты, а он с нами заперт. Понимаете? — в ответ только хмыканье. Понимают. Где-то тут, в искусственной темноте, вызванной иллюзией — стоит вражеский супер. Один. Он слаб — не смог даже открыть дверь, перекошенную Майко, он осторожен — не осмелился атаковать, пока мы были слепы и не понимали что происходит. Что это вам напоминает?
— Это игра в жмурки, — поясняю я, — задача ведущих четырех суперов — найти одного, прячущегося в темноте и объяснить ему, что он никуда отсюда не денется. И что он очень ошибся, когда напал на нас. Возможно на своем жизненном пути он наделал еще много ошибок, но эта — критическая. Ты слышишь нас? — кричу я в пространство и эхо уносит мой голос под своды ангара с бетонными колоннами.
— Думаю, слышит, — говорит Майко, — и видит. А раз так, то пусть посмотрит. Гир номер два! Самурай! — раздается треск и шорох, я знаю, что в этот момент Майко преображается в свою форму, специально предназначенную для фехтования и скорости, выглядит это впечатляюще и если наш враг это видит — он должен сейчас в штаны наложить.
— Темные Лезвия! — кричит Иошико и в воздухе раздаются легкие посвистывания, вызванные пролетающими клинками.
— Ну не знаю… — бормочет Читосе, — а я зато стрелять на шорох могу.
— Хорошо, раз пошла такая пьянка … Кровавый Доспех! — призываю свою броню.
— А теперь — внимательно посмотри на нас, запомни то, что ты сейчас видишь! — кричу я в темноту. — Потому что сейчас перед тобой сама Сумераги-тайчо и ее всадницы! И ты сможешь выйти отсюда своими ногами, только если немедленно сложишь оружие, уберешь свою иллюзию и упадешь на колени, тварь! — конечно это блеф, и конечно никто оружия складывать не будет. У этого парня слишком много преимуществ прямо сейчас, это мы скованы в маневре, ему же стоит спрятаться и не отсвечивать, пока мы не устанем и не уйдем отсюда. Здесь площади огромные, найти его нереально, пусть даже и выйти он отсюда не может. Самый верный способ — отступить к двери, забаррикадировать ее и вызвать подмогу. Акиру сюда, или Юки — тех, кто по площади работать умеет. Так что — блеф, импровизация и попытка напугать. Конечно, это никогда не действует.
— Не надо! — раздается вдруг крик. — Только не убивайте меня! Я сдаюсь!
Глава 32
Мы стоим в чертовом подвале и наконец-то видим свет своих фонарей. И не только своих — светят также лампы, установленные у колонн, там же где на полу, в углу лежит скатанный спальный мешок и газовая горелка. Сковородка, жестяные банки с консервированными персиками и тунцом, несколько упаковок полиэтиленовых бутылок с водой. Какие-то баулы не то с одеждой, не то с одеялами.
Под светом наших фонарей на полу сидит какой-то донельзя грязный парень, подняв руки над головой. Не может быть, чтобы это был наш клиент — мелькает в голове сразу же, как только я его увидел. Разве только … если он снова испытывает на нас иллюзии? Шагнув вперед я толкнул парня ногой — тот упал набок и сжался, ожидая удара. Он явно реален, я чувствую его.
— Кто ты такой и что тут делаешь? Отвечай?! — кричу я ему в ухо, ослепляя фонарем. Принцип полевого допроса — не давать ему опомниться и собраться с мыслями, его нервная система постоянно должна быть перегружена информацией — шумом, криком, светом в глаза, и особенно — болью. Полевой допрос, проводимый разведгруппой — это всегда грязно и быстро. Очень часто — ошибочно, но и допрашиваются не асы разведки, не резиденты вражеской агентурной сети, а обычные солдаты и офицеры. Отрезать пальцы и простреливать ноги — не наш метод, но вот потрясти мелкого ублюдка за грязный затылок — вполне в диапазоне приемлемых мер.
— Я… я — Джин! Меня зовут Джин! — кричит в ответ парень, закрывая глаза и не пытаясь сопротивляться. — Джин! Пожалуйста!
— Что ты тут делаешь? Отвечай! Быстро! — трясу негодника, тот закрывает глаза и едва не падает в обморок.
— Я… живу тут… — говорит он, — мне идти некуда! Живу…
— Не врать! — хватаю его за ухо и приподнимаю, он стонет и всхлипывает. — Не смей мне врать!
— Да я… — под ним растекается лужа и я морщусь. Перегнул? Ну нет, какой там перегнул, для полевого допроса — норма, значит хорошо работаем, надо продолжать…
— Син? — кто-то трогает меня за руку. Майко. Мешает мне. Я двигаю локтем — мешаешь, отойди, не видишь, дела у взрослых.
— Син, может ты бы полегче, а? Все-таки девчонка совсем… — говорит Майко и тут меня пробивает понимание. Я смотрю на это чумазое чудо внимательней. У моих ног рыдает грязная девчонка в луже собственной мочи. Да, думаю я, а я молодец. Могу девчонок до усрачки запугивать. Богатырь.
— Массаракш. — говорю я: — вот же…
Через некоторое время все устаканилось само собой. Девушку по имени Джин — вытащили из подвала, привезли на базу, отмыли и переодели. Пока Читосе и Иошико возились с Джин — вернулась Акира и с нескрываемым удовольствием выслушала отчет о наших приключениях от Майко. Посмеялась. Указала на нестыковки, пояснила, что таких вот кассет в Японии — сотни продаются и, как правило, это — инсценировки. Бывает, конечно, что и настоящий снафф продается, но там полиция реагирует. Вот пять лет назад была история с пропавшей девушкой, а потом видео в таком вот магазинчике всплыло — нашли сразу. Не, девушку уже не спасли, но ублюдков нашли. Есть, говорит Акира, есть и действительно сеть для больных людей, которые настоящие видео такие заказывают, но там и стоимость каждой кассеты — как у автомобиля, и купить такие на улице не купишь. Иногда такие вот записи вообще в одном экземпляре существуют. Кстати, за это доплачивают, эксклюзив же.
Когда Читосе и Иошико все же притащили Джин в комнату для брифингов — я удивился, как можно было ее перепутать с парнем. Джин оказалась на редкость симпатичной девушкой с нехарактерными для японок чертами лица, она скорей была похожа на метиску, а короткие волосы у нее и вовсе оказались пепельного цвета. Как оказалось, Джин убежала из дома. Были у нее какие-то там терки с родителями, то ли отчим приставал, то ли мать ее била — неважно. Убежала она из дома и скиталась. Вот, на заводе жила. Что до способностей, то ее способность — это иллюзия, преломление лучей света практически в любое изображение. Ведь то, что мы видим — всего лишь отражение лучей света. Благодаря этому она могла спокойно жить — никто не видел ее, пока она этого не хотела, а она этого не хотела практически всегда. С ее способностью она могла спокойно продукты в магазинах воровать, да и деньги тоже, но был у нее какой-то свой бзик и она этого не делала. А деньги зарабатывала очень простым способом — используя свою способность.
