Глава 29. Допрос
Мы оказываемся в каком-то незнакомом месте.
Быстро понимаю – это дом. Стены в бледном шелке, канделябры - не позолоченные, как у всех, а черные. Два оливковых дивана и два таких же кресла у настоящего камина, а у не того, из которого мы вышли.
Это место мне сразу откликается. Будто мое, будто для меня. Хотя, за всю свою жизнь я бы даже на квадратный метр в этом особняке не заработала, наверное.
Так чье это имение? Ректора?
Зачем он притащил меня сюда?
Спросить не успеваю, отвлекаюсь на быстрый тихий топот, и в дверях появляется высокая худощавая женщина со строгим каменным лицом в узнаваемом наряде экономки.
- Леди Тоам, - обращается к ней ректор, и женщина учтиво кивает, а затем поднимает глаза, которые тут же распахиваются до предела.
Скользят с благородного хозяина в мою сторону, оценивают платье, кричащее о попытке надругательства, и женщина хватается за сердце.
Интересно, что она подумала? Что это со мной сделал Редмонд?
Кажется, экономка и сама приходит к мысли, что неправильно все поняла, и трясет головой, а затем вежливо спрашивает:
- Чем могу вам служить, господин?
- Будьте добры, приготовьте для леди Сьерры успокоительный отвар и помогите во что-нибудь переодеться, - распоряжается он, ошарашивая своим приказом и меня, и женщину.
Не знаю, чьи глаза выкатились сильнее: ее или мои. И даже не понимаю, что в большей степени послужило удивлением для каждой из нас.
Абсолютно уверена, что леди Тоам, как звал экономку ректор, в курсе, кто такая Тесса и что она сделала. И потому просьба позаботиться о враге звучит, мягко сказать, странно. Этакий диссонанс!
А еще меня удивляет то, что господин Спиро говорит с женщиной вежливо, как с другом. В то время, как Роланд только то и делал, что приказывал, швырялся и ругался.
После выходок брата, такое отношение к персоналу несказанно радует.
Но мысль о том, что Редмонд что-то задумал, не позволяет расслабиться.
- Следуйте за мной, леди Сьерра, - просит женщина и с ровной спиной, точно примотанной к палке, ведет к лестнице.
Дом ректора выглядит внушительно. Тут нет вычурных убранств, как в поместье хозяйки занятого мной тела, зато каждая вещь находится на своем месте и представляет определенную ценность. Это подкупает и восхищает.
Опять-таки, нельзя расслабляться! Я на территории пусть и благородного, но все-таки врага!
Экономка доводит меня до одной из дверей, обозначив комнату гостевой, и велит подбежавшей к нам прислуге сыскать что-нибудь из одежды для меня.
Девчушка сначала учтиво кивает, берет разгон, а потом останавливается и бежит обратно к госпоже.
- Где ж сыскать платье, подходящее для благородной леди, коли ночь на дворе? Магазины закрыты, а в доме из женщин только слуги, - сетует она.
- Униформа сойдет, - заверяю я, желая поскорее избавиться от растерзанного наряда, напоминающего противные прикосновения Лорана.
Леди Тоам соизмеряет меня озадаченным взглядом, наверняка, отмечая, что для той стервы, о которой столько слухов ходят, я ничего такой, в принципе, человек.
Наряд прислуги мне не дают, зато откапывают где-то новенькое, но простенькое платье. Ни корсета, ни кринолина – разве не радость?
Как только мой вид начинает подходить под понятие приличий, экономка провожает к столовой, где на столе нас уже ждет целый кувшин мутно-белого отвара.
- Пары глотков будет достаточно, - сообщает дама, я отпиваю, и от истерики не остается даже следа.
- Успокоилась? – в дверях появляется ректор.
Видеть его без камзола в одной только рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, очень непривычно. Хотя чего это я? На берегу ведь и поболее разглядеть успела. Например, кубики на животе.
Так, Алефтина, успокойся. Нельзя думать о таком. И так сердечко пошаливает, мама не горюй!
- Все в порядке, - заверяю я, вспомнив, что от меня тут вообще-то ждут ответ, пока я таю в фантазиях.
Ректор шествует длинными крепкими ногами с столу и занимает привычное место во главе. Жестом велит мне сесть на соседнее, и дворецкий тут же отодвигает указанный стул.
- Оставьте нас, - отдает приказ Редмонд, и прислуги услужливо кивнув, скрываются за высокими белыми дверями. Вот бы и мне сейчас вместе с ними просочиться.
Но не получится, нет?
Тихо вздохнув, я перевожу взгляд на ректора, пытаясь понять, почему он привел меня сюда, и чего же хочет.
Вроде как молнии глазами не мечет, дым из ноздрей не идет. Но от этого не менее страшно. Его цепкий подчиняющий взгляд хуже всякого гипноза. А от мысли, что мы в этом огромном зале только вдвоем, становится трудно дышать.
Но я боюсь не только его. Я боюсь еще собственных чувств, которых не должно быть к этому мужчине. Но когда он рядом, сердце заглушает разум.
- Теперь поговорим начистоту, Тесса, - говорит он, и все внутри вздрагивает.
