Рыжее проклятие Инквизиторов - Тина Солнечная

— Думаешь, кто-то поверит? — процедил я. — Ты приведёшь домой рыжую девчонку с глазами, как у кошки, и скажешь, что она сирота из леса? Они носом чуют магию, Арно. Наши семьи — не идиоты.

Он сцепил пальцы на коленях.

— Всё равно это лучше, чем вот так. Прятать её. Бежать к ней по ночам, как вору.

— Да? — в голосе моём сорвался гнев. — И кто женится? Ты? Я? Она нас связала обоих. Или ты предлагаешь подкинуть монетку?

— Заткнись, Ланс, — зло бросил он. — Я просто пытаюсь думать.

Мы замолчали. Оба. Комната наполнилась напряжением, словно стены сжались.

Я встал, прошёлся, потом остановился у окна, вглядываясь в лес. Где-то там — она. Одна. Скрытая. Напуганная.

— Эта история — дерьмо, — выдохнул я, почти с горьким смехом. — Ничего не выйдет. Нас с ней не может быть. Но и без неё…

Арно не ответил.

Потому что и он знал — без неё мы тоже уже не можем.

Глава 17

Голос отца донёсся снизу неожиданно, как раскат грома в безоблачном небе:

— Ланс! Арно! Спуститесь, есть новости!

Я бросил быстрый взгляд на Арно, и его выражение лица в ту же секунду стало жёстким, застывшим. Я почувствовал, как внутри меня что-то болезненно дёрнулось, будто сердце попыталось поджаться, сжаться в кулак. В голосе отца было что-то… слишком довольное.

Мы молча двинулись по лестнице, не говоря ни слова, каждый из нас уже чувствовал — в воздухе висит что-то неправильное. Внизу, у большого камина, отец встретил нас с широкой, самодовольной ухмылкой, которая обычно появлялась у него после охоты или удачного допроса, когда он чувствовал себя победителем.

— Ну, парни, — начал он с таким удовольствием, будто рассказывал анекдот, — сегодня нам повезло. Поймали ведьму.

Ощущение удара — не физического, но такого явного, что я едва не пошатнулся. Холод пробежал по позвоночнику, и в груди сразу стало тесно. Я не смотрел на Арно — и так знал, что его взгляд сейчас будет точь-в-точь, как у меня: остекленелый, полупустой, потому что мысли стремительно понеслись в одну точку.

— Представляете, — продолжил отец, от души посмеиваясь, — эта глупая тварь сама забралась в наш старый лесничий домик. Да-да, тот самый, на границе леса. Видимо, решила, что он давно заброшен, и можно прятаться. Ну надо же быть такой дурой!

Он покачал головой, снисходительно усмехаясь, как будто говорил о наивной девчонке, что залезла в сад воровать яблоки.

— А я и забыл, что там всё ещё работают старые заклинания-ловушки. Эти ловцы магии до сих пор реагируют на любое колдовство — сработали безошибочно. Ну, а патруль — молодцы, среагировали быстро. Схватили, связали, доставили.

Всё внутри меня застыло. Каждое слово, произнесённое с такой лёгкостью, падало в сердце грузом, как камень за камнем. Мы с Арно переглянулись. Мы не спрашивали, как выглядит ведьма — но мы оба знали, кто это. У нас не было сомнений. Ведьма. В лесничьем домике. Наша ведьма.

— Где она? — тихо спросил Арно, голос хрипел едва слышно.

Отец, не замечая ни выражений лиц, ни затаившегося дыхания, продолжал:

— Сейчас она там, где и положено быть такой, как она — в нижней темнице под заставой. Пусть проведёт ночь в тишине, проникнется своей судьбой.

Он усмехнулся, откинулся на кресло, словно уже видел, как она рвётся под кнутом, как срывает с себя тайны, как признаёт вину и молится о пощаде.

— Завтра начнём допрос. Посмотрим, что знает. Может, расскажет, где прячутся остальные.

А я стоял, сжав кулаки, и в какой-то момент даже перестал слышать его голос. Только гул в ушах, только стук собственного сердца и то знание, которое жгло меня изнутри, как яд:

Она доверилась нам. Она ждала нас. А мы ее подвели.

Я чувствовал, как подступает злость — на себя, на мир, на судьбу, на всю эту проклятую систему, где любовь — преступление, а ведьма — всегда дичь.

А завтра её будут пытать.

Если мы не успеем раньше.

Если не остановим это.

Если не вернём её.

И никакая клятва, никакая кровь в жилах и никакая честь инквизитора больше не имели значения.

Потому что она — моя. Наша. И мы её не отдадим.

Арно, стоявший рядом со мной почти недвижимо, спросил:

— Кто будет проводить допрос?

Отец поднял взгляд от бокала с настойкой, который держал в руке, и с любопытством уставился на нас. Его бровь чуть приподнялась, будто он не ожидал этого вопроса, а потом в его взгляде мелькнул тот самый хищный блеск, что всегда появлялся, когда он чуял добычу — или интригу.

— Вообще-то, — начал он, неспешно, как бы взвешивая каждое слово, — этим должен заниматься командор Севин. Он назначает палача и наблюдает за процессом. Всё строго по уставу.

Он сделал паузу, глядя то на Арно, то на меня, и в уголках его губ появилась лукавая полуулыбка.

— Но… если вы, мальчики, хотите принять участие — я могу договориться. Севин мой должник. Думаю, если я объясню, что это для вашей практики… он закроет глаза. Особенно если вы скажете, что хотите испробовать технику допроса, о которой вас учили в Академии.

Я почувствовал, как всё тело напряглось, будто внутри пружина резко сжалась до предела. Но это была не тревога и не страх за то, что придётся войти в мрачную каменную темницу. Нет. Это был ужас от другой мысли — от того, что она увидит меня там.

Увидит не как спасителя. Не как того, кто обнимал, целовал, шептал, что всё будет хорошо.

А как инквизитора. Одного из них. Почему-то не хотелось больше быть частью этого. Не когда она жертва.

Она увидит меня, как предателя, пришедшего сделать то, что, по её мнению, я с самого начала должен был — причинить ей боль.

И я знал…

Её взгляд, когда она поднимет глаза и увидит меня среди тех, кто пришёл за её криками, среди тех, кто должен сломать её — будет не выстрелом, нет. Будет приговором.

И мне придётся это выдержать.

Потому что если мы не придём — мы потеряем её.

А если придём — она может перестать верить.

Я стиснул зубы до боли в челюсти.

Отец прищурился:

— Ну что? Хотите? Это… исключительная возможность, парни. Вам не доверяют такие вещи просто так. Особенно новобранцам. Но вы — не просто новички. Вы — гордость наших домов. Потомственные инквизиторы.

Мы с Арно переглянулись. Ни один из нас ничего не сказал вслух. Не требовалось.

Мы оба