бы на такое никогда не решился. Но эта чёртова Иби поселилась у меня в голове и будто нарочно провоцировала.
И меня зацепило.
Альфа-самец — какие-то там десятые доли процента. И на восемьдесят девять процентов лузер. Бляха-муха.
Меня это реально задело. Мне вдруг захотелось доказать этой искусственной девке с её табличками, что Егор Николаевич Фомин может. Что он мужик. Смешно, конечно. Мозгом я понимал, что она ненастоящая. Хотя… хотя, может, и настоящая. Как-то же она живёт у меня в голове — ещё юморит и даже обещает обижаться иногда.
Ладно.
Любой психолог скажет, что никому ничего доказывать не надо. Но мне вот страсть как захотелось. Причём не самому себе, а именно ей. Вот ведь как бывает.
— Загружаю фильм восемьдесят девятого года, называется «Мафия и ничего личного», — проговорила Иби.
— Э-э, постой, — сказал я. — Мы сейчас кино с тобой будем смотреть? Я тебя на свидание не звал. Да еще и старье какое-то из восьмидесятых.
Но кадры уже пошли у меня в голове. На ускоренной перемотке. При этом я каким-то образом успевал просматривать сцены, усваивать сюжет и вникать в суть. Я хотел было оборвать этот цирк с конями, вернее, с мафиозниками, но в одной из сцен как раз показывали их грязные методы работы.
Как сливали конкурентов. Шантаж. Подлог. Интриги.
И тут до меня дошло, для чего Иби показала мне этот фильм.
— Алё, гараж! Пиши рапорт, — навис надо мной начальник кадров.
— Знаете, Феликс Андреевич, — проговорил я спокойным голосом, с лёгкой хрипотцой, совсем как у главного героя из фильма «Мафия и ничего личного». — Иногда люди не те, кем кажутся. И прежде чем принимать необдуманные решения, я бы советовал всё крепко взвесить.
И даже получилось вставить реплику из фильма, почти слово в слово.
Хе… А если я уволюсь из ментовки, вдруг подумалось мне, может, мне на актёрское поступить? Хотя нет, староват я уже для актёра. Или не староват? Не мальчик уже, тридцатку-то разменял.
— Фомин, ты как разговариваешь с начальником кадров⁈ — взревел Пиявцев.
— Феликс Андреевич, — я закинул ногу на ногу. Откинулся на спинку стула. Рука потянулась к губам, будто я курил сигару. Сигары, жаль, не было, и я взял шариковую ручку со стола, зажав ее между пальцев. — Мне бы не хотелось, чтобы ваши отношения с Самойловой как-то вышли наружу. Сами понимаете, вы лицо нашего отдела. Начальник кадров. Борец за дисциплину. Пример для подражания молодым сотрудникам.
Я сделал паузу.
— Такой казус. Интрижка на стороне. Нет, я не шантажист. Но Семья — это главное.
Слово «семья» я произнёс с большой буквы. Семья как клан. Выделил голосом так, чтобы собеседник уловил.
И Пиявцев меня понял.
Он вдруг как-то весь осунулся, осел и ввалился в кресло. Больше всего на свете Пиявцев боялся свою жену. Да, у него были работа, положение, карьера. Но жена — бизнесвумен. И все его поездки за границу, на океанский песочек под пальмы, крутая тачка и загородный дом — это всё были достижения его супружницы, а не от ментовской зарплаты. Жить хорошо, а жить не на зарплату — еще лучше.
— Молодец, Иби, — подумал я. — Взяла его за яйца.
— Мы взяли, — поправила Иби.
— Погоди, погоди, Фомин, — пробормотал Пиявцев. — Ты это… язык придержи. Что ты болтаешь, ерунду всякую. Слухи всё это.
Однако говорил он уже не так бодро.
— Загружаю кадры с видеокамер ресторана «На углях», — проговорила Иби.
У меня что-то тренькнуло в телефоне. Я открыл смартфон. На экране — кадровик, не в форме, а в обычном костюме. Сидит с бокалом вина и милуется с Самойловой за уютным столиком в ресторане.
— Ого. Ты так можешь? — удивленно переспросил я Иби.
— Я имею доступ к системе видеонаблюдения «Безопасный город», а также к некоторым локальным системам видеонаблюдения общественных учреждений, — ответила она.
— Это же мы с тобой столько преступлений можем раскрыть, — почти что мечтательно сказал я.
— Я создана именно для этого, — ответила Иби.
— Ты там что бормочешь? — нахмурился начальник кадров, приняв мою паузу за замешательство и вновь воспрянув духом.
Я показал ему экран смартфона.
Он снова побледнел, будто в нём какую-то ручку выкручивали туда-сюда. Сглотнул.
— Удали, Фомин, — пробормотал он.
— Просто так? Меняю фотографию на стопку вот этих бумажек с моими объяснениями, — ухмыльнулся я и перекинул другую ногу на ногу. Одну полужопицу я уже отсидел, следовало поменять позу.
А еще захотелось вдруг заскочить в смоки-лавку и прикупить сигару. Хотя нет… я же не курю…
Глава 4
Полковник Верёвкин сидел в своём кабинете, когда раздался телефонный звонок.
— Да, — недовольно пробурчал он в трубку, прижав к уху динамик проводного телефона.
Он привык отвечать именно так, будто гавкал. По долгу службы ему звонили подчинённые, и относился он к ним как к своим вассалам, почти крепостным. Тактичностью себя не утруждал, считал, что личный состав нужно держать в рукавицах из таёжного ежа.
Но, услышав голос собеседника, полковник мгновенно сменил тон.
— Вы поспешили, Верёвкин, — сказал голос холодно и твёрдо.
— Простите, виноват, — пробормотал Илья Константинович. — Может, эм-м… обсудим не по телефону?
— Линия защищена, — заверил собеседник. — Временно. Возможность прослушивания предотвращена.
— Да-да, конечно, — закивал Верёвкин, будто собеседник мог видеть его жесты. — Понимаю. Вы человек такого ранга, для вас это, разумеется, не проблема, сделать так, чтобы линия не прослушивалась. Понимаю…
— Что вы несёте, Верёвкин, — оборвал его собеседник. — Я ещё раз вам говорю, вы рано уничтожили ИБИЦУ. Напомнить, как мы с вами договаривались? Не так мы с вами договаривались.
— Ну… — тот замялся. — Я действовал по обстоятельствам. Понимаете, так получилось.
— Это большие контракты. Это изменение всей системы МВД. Это настоящий шаг вперёд. Нельзя этого допускать. Вы это понимаете?
— Ну… я же уничтожил ИБИЦУ… — неуверенно начал Верёвкин и тут же поправился: — Ну, не совсем я, а есть там один… дебил…
— Я в курсе.
Он заёрзал в кресле.
— Мой подчинённый… Он что-то дёрнул, что-то уронил, пролил, и бац — короткое замыкание. И всё, жеваный протокол. Всё накрылось… э-э… мятой фуражкой, так сказать… ха-ха.
Он
