— отрезал Степаныч. — Адрес есть, езжай, проверь. Если информация подтвердится, вызываешь ППС, грузишь всех в кондей и привозишь сюда. Тут передаёшь дознавателю. Задача ясна? Справишься?
— Справлюсь, — заверил я.
Странное чувство, что всё не то, чем кажется, не отпускало. Во-первых, та растерянность и тоска, что сегодня были написаны на лице начальника УГРО, были совсем не рабочего оттенка. Таким Степаныча я не видел. Он обычно сразу начинал давить, орать, кулаком по столу стучать. А сейчас… сначала мялся, только потом будто вспомнил роль.
— Эй, Иби, — сказал я про себя. — Что думаешь? Не про дело, про Степаныча.
— Зафиксированы усиленное потоотделение, учащённое сердцебиение и расширение зрачков, — отозвалась она. — Также отмечаются микропаузы перед ответами, несинхронность жестов и речи, избегание зрительного контакта, изменение тембра голоса и повышенная частота моргания. Совокупность признаков указывает на высокий уровень стресса и возможное искажение информации.
— Чего? По-русски скажи.
— Врет он всё.
— То есть там никакого подпольного цеха нет? — уточнил я у своей напарницы.
— Объект сознательной контаминации не установлен, — ответила Иби. — Обычно ложь смешивается с правдой. В данном эпизоде поведения это может быть и что-то другое.
И уже игриво добавила:
— Не проверишь — не узнаешь. Хи-хи.
Ох уж эти её женские хиханьки.
— Ладно, — сказал я вслух, уже Степанычу. — Съезжу.
— Я бы рекомендовала получить табельное оружие в комнате хранения оружия дежурной части, — проговорила Иби.
— Да без тебя знаю, — буркнул я про себя.
— Что ты там бубнишь, Фомин? — удивился Степаныч.
— Я говорю, оружие, Владимир Степаныч, мне бы нужно получить.
— А… оружие, — он замялся. — Да там удостоверение покажешь на адресе, делов-то. Если там мигранты, с ними же обычно как — все спокойные, тихие, проблем не будет. Зачем тебе оружие?
Без всяких анализов информации и долгих взглядов я понял, что Степаныч темнит. Значит, оружие мне точно надо получать.
— Положено же на любой выезд выезжать с табельным, — авторитетно заявил я.
— Ой, да ладно. Ты хоть стрелять-то умеешь, Фомин? — тут же скривился Степаныч.
Привычно, вроде бы, воткнул издёвку, что боец из меня никакой, но сам при этом продолжал бледнеть и потеть.
— Уровень владения пистолетом Макарова у меня восемьдесят пять процентов. При стрельбе по неподвижной мишени, при выполнении стандартных упражнений. Это, — процитировал я выкладки Иби, — высокий результат.
— По мишеням стрелять — это другое, — отмахнулся тот. — Не бери пистолет. Ещё отстрелишь себе что-нибудь, от греха подальше. Езжай так. Ты где сейчас видел, чтобы мы тут с пистолетами кого-то задерживали? Спокойный у нас город. Всё нормально, не волнуйся. Это твой первый боевой выезд, пусть он будет без выстрелов, — благословил Степаныч.
— Хорошо, Владимир Степанович, — сказал я. — Я вас понял.
Но пошёл я от него не на выход, а совсем в другую сторону. Прямо в дежурку, где как раз находилась оружейная комната.
В любом ОВД она расположена на территории дежурной части. Охраняется круглосуточно нарядом дежурной части, за толстыми бетонными стенами, с железной решёткой по периметру. Оно, конечно, и логично.
Но вот получить оружие — это всегда проблема. Потому что дежурный или его помощник, даже оторвав толстую, отъетую и давно уже не вмещающуюся в офисное кресло задницу, должен ещё пройти в комнату хранения оружия, дабы выдать одному единственному оперу пистолет, а для этого открыть кучу дверей, замков и донести эту самую задницу туда.
А потом через маленькое окошко выдать пистолет, обменяв его на карточку-заместитель. И ещё проконтролировать, чтобы получающий расписался в специальном журнале выдачи оружия. Сотрудники дежурной части поэтому никогда не любили выдачу оружия. И выдавать старались сразу целому подразделению, оптом, чтобы не бегать лишний раз туда-сюда. Поэтому график выдачи был приурочен к определённому времени, когда заступает какая-то смена. Допустим, гаишники, ППСники или дежурная следственно-оперативная группа.
А тут я пришёл сам по себе. Вне всех графиков.
— Петрович, — сказал я дежурному, — мне бы пестик получить.
— Ой, Фомин, видишь, мне некогда, — отмахнулся он. — Я тут зашиваюсь. У нас кража куриц с участка. Ещё и собака гражданку покусала. Не до тебя сейчас. Приходи через час.
— Петрович, мне сейчас надо.
Он посмотрел на часы.
— Блин, Фомин. Видишь, меня даже подменить некому. Помощник заболел. Я тут за всех. И зачем тебе пистолет? Бумажкам угрожать надумал, чтобы быстрее печатались?
Тоже мне хохмач из «Кривого зеркала».
— Рекомендуется получить оружие, — вспыхнула у меня в голове зелёненьким надпись от Иби.
— Да знаю я, знаю, — буркнул я про себя.
Петрович снова махнул рукой.
— Так-то что, — подумал я, — со швеями, что ли, не справлюсь?
— Рекомендуется получить оружие, — вспыхнула надпись снова.
— Ладно, не нуди, — сказал я. — Егор Фомин и не такое разруливал.
— Воспоминания Егора Николаевича Фомина проанализированы. События, подпадающие под определение «и не такое разруливал», не обнаружены, — тут же отозвалась Иби.
— Ой, да что ты к мелочам придираешься? — буркнул я. — Ну, просто всего и не упомнишь. А как ты проанализируешь, если я не помню? На это можешь не отвечать.
Я вышел на улицу.
Пошёл к ближайшей станции метро. И по дороге поймал себя на странной мысли. Адрес-то мне Петрович дал не с нашей земли. Отправлял меня за пределы территории, обслуживаемой нашим Красногвардейским ОМВД. Странно. Ну, может, совместная операция. Или фигуранты где-то засветились у нас, а базируются там. Всякое бывает.
Просить водителя со служебным автомобилем я не стал. На метро было быстрее, чем по уличным пробкам, да и привычнее как-то.
Когда я добрался до адреса подпольного цеха, передо мной раскинулась промзона. Скучная и серая, как моя недавняя жизнь. Ряды боксов, ржавые ворота, облупившаяся краска. На одном из боксов жирными буквами было намалёвано: «Не влезай — убьёт», «Частная территория».
Из-за железных дверей доносился шум. Глухой, а потом резкий. Визг болгарки, какой бывает, когда она режет металл. Стук молотков. Глухие голоса.
Я остановился и прислушался.
— Слушай, Иби, — сказал я. — Что они там пилят, а? Это не похоже на подпольный цех по пошиву одежды.
— Провожу анализ, — раздался девичий голос у меня в голове.
Глава 5
