Понял?
— Понял, — пискнул он и метнулся к мусорному ведру.
Я вернулся к центру зала, где мой первый «клиент» уже заканчивал свой десятый круг. Он тяжело дышал, пот катился градом по его сальному лицу, но он не останавливался и не поднимал глаз. Молодец, пацан. Обучаемый.
— Значит так, — сказал я, поворачиваясь к классу. — Меня зовут… Вениамин Львович. И с сегодняшнего дня у нас будут новые правила. Первое: когда я вхожу в зал, вы стоите в строю. Второе: свои светящиеся коробочки, «мемчики» и прочую дрянь сдаёте перед уроком в ящик у входа. Третье: обращаться ко мне — на «вы» и по имени-отчеству. Четвёртое: на уроке физкультуры вы занимаетесь физкультурой, а не чёрт-те чем. Вопросы есть?
Шеренга молчала. Только Кузнецов тихо икнул, но тут же зажал рот рукой.
— Вот и славно, — я усмехнулся краем рта. — Тогда начнём с разминки. Товарищ, — я кивнул в сторону бегающего парня, — как фамилия?
— Са-вель-ев, — выдавил он между вдохами.
— Савельев, достаточно. Встать в строй. Разминку проведёшь ты. Покажи классу, как надо. Если справишься, прощу тебе твою наглую рожу. Не справишься — пойдёшь на дополнительный круг вместе со мной. А я, поверь, бегаю долго.
Савельев, шатаясь, встал впереди строя. Вид у него был жалкий, но в глазах уже горел огонёк не страха, а какого-то лихого задора. Похоже, я в нём не ошибся — крепкий орешек, только распущенный. Будет из него толк, если правильно направить.
Пока он неуверенно показывал наклоны и приседания, я отошёл к окну и выглянул на улицу. Там был двор, залитый асфальтом, припаркованные машины, которые выглядели как космические корабли по сравнению с моей старой «девяткой». По тротуару шла женщина с коляской и разговаривала по той же светящейся коробочке, прижав её плечом к уху. Значит, это не просто маленький телевизор. Это все-таки ещё и телефон. Чудеса.
Урок пролетел на удивление быстро. Савельев, к моему удовольствию, не оплошал — разминку провёл бодро, даже пытался командовать. Я добавил пару упражнений, которые помнил ещё с юношества, и гонял класс до седьмого пота. Но удивительно — никто не ныл, не жаловался, даже девчонки. Они бегали, прыгали и отжимались с каким-то странным энтузиазмом, словно впервые за долгое время на уроке физкультуры происходило что-то настоящее.
Прозвенел звонок. Я отпустил класс, и они, галдя уже по-новому, взбудораженно, высыпали в коридор. Я остался в опустевшем зале один. Бухнулся на скамейку, где недавно сидел Савельев, и уставился в одну точку.
Я, Сергей Крест, умерший под пулями в 1994 году, только что провёл урок физкультуры не пойми где. В чужом теле. С чужим именем. И, похоже, никто, кроме меня, не понимает, что мир сошёл с ума.
Я сунул руку в карман пиджака Вениамина и нащупал там такую же светящуюся коробочку. Вытащил. Она была гладкая, холодная, с чёрным экраном. В моё время портативный телефон был здоровенным «кирпичом» с антенной, который надо было таскать в сумке, а тут — помещается в ладонь, и весит как пачка сигарет. Я повертел коробочку в руках, разглядывая. Экран тут же загорелся, показав какие-то разноцветные квадратики и цифры. Часы, видимо. И дата: 14 сентября 2026 года. Тридцать два года прошло. Тридцать два года, как меня не стало. А мир, судя по этой коробочке, ушёл далеко вперёд.
Я осторожно ткнул пальцем в один из квадратиков. Экран мигнул и показал список каких-то надписей. «Пропущенные вызовы», «Сообщения», «Родительский чат», «Уведомления». Я ничего не понял, но телефон вдруг сам собой ожил и разразился резкой, противной трелью. Я вздрогнул и чуть не выронил его на пол. На экране высветилось: «Входящий: ООО „Быстроденьги“». И ниже, в скобках, приписка, видимо от Вениамина: «НЕ ОТВЕЧАТЬ!!!» (с тремя восклицательными знаками, видимо, от отчаяния).
Я, конечно, тут же нажал на зелёную трубку. Из динамика раздался бодрый, но с хорошо знакомыми мне угрожающими нотками мужской голос:
— Вениамин Львович? Вас беспокоит служба взыскания компании «Быстроденьги». У вас просрочка по займу номер пять шесть семь два три четыре составляет сорок два дня. Вы собираетесь сегодня погашать задолженность?
Я на секунду завис. Займ? Просрочка? Сорок два дня? Да за такое в моё время ноги ломали в подвале, а не по телефону звонили с вежливыми вопросами. Я откашлялся и рявкнул в трубку:
— Слышь, фраер! Ты кому это угрожаешь? Ты меня знаешь? Я таких, как ты, в девяносто третьем…
В трубке повисла короткая пауза. Потом голос, уже без прежней бодрости, но с металлическими нотками, произнёс:
— Вениамин Львович, я вынужден предупредить, что разговор записывается. Вы сейчас угрожаете сотруднику финансовой организации. Это может быть квалифицировано как…
Я опомнился. Чёрт. Вениамин — не Крест. У него нет братвы за спиной в виде «крыши». У него есть только долги и коллекторы, которые звонят по этим чёртовым коробочкам. Я выдохнул и сказал максимально спокойно, хотя внутри всё клокотало:
— Нет, не угрожаю. Деньги будут. Перезвоните через неделю.
И сбросил. Посмотрел на телефон как на ядовитую змею. Значит, Веня ещё и в долгах как в шелках. Прекрасно. Просто прекрасно. Интересно, что ещё он успел натворить в этой жизни? И где он вообще живёт? Я ведь даже адреса своего нового не знаю. В карманах — полупустой бумажник, ключи, этот проклятый телефон да смятая салфетка.
Я снова уставился на экран. Там мигал значок с изображением конверта и надписью «Родительский чат: 47 новых сообщений». Я уже хотел ткнуть в него пальцем, чтобы посмотреть, но телефон опять завибрировал и запел. На этот раз мелодия была другая — какая-то дурацкая, с восточными мотивами. На экране высветилось: «Доставка Суши-Хаус». Тыкнул: «Ваш заказ №445 передан курьеру. Ожидайте через 10 минут. Спасибо, что выбрали нас!».
Я уставился на экран. «Суши-хаус»? Это что ещё за бордель такой? И почему он «хаус»? Дом, что ли? Дом суши? Суша — это вроде земля без воды. Дом земли? Чушь какая-то. Может, это какой-то новый вид продуктового магазина? Или ресторан? В моё время рестораны назывались просто — «Волна», «Берёзка», «Русь». А тут — «Суши-хаус». Абсурд.
Не успел я додумать эту мысль, как телефон снова зазвонил. На экране — какой-то номер из набора цифр. Я, поколебавшись секунду, нажал зелёную трубку.
— Алло, Вениамин? — раздался молодой, запыхавшийся голос. — Я у подъезда, домофон не работает. Спуститесь за заказом, пожалуйста.
— Какой заказ? — хрипло спросил я, всё
